Серые пустоши жизни

Девушка хмыкнула – до чего же Риаллах уже возбуждена, как расширились ее малые губы, приоткрывая розовое отверстие, все залитое соками любви. Она медленно, как завороженная, подошла к подруге и осторожно, боясь потревожить свою рану, встала на колени. Но рана все же отозвалась вспышкой боли, и девушка зашипела сквозь зубы. Риаллах уже просто не могла более терпеть, она положила руку на затылок Мелрии и мягко, но настойчиво втиснула ее голову между своих ног. Губы девушки весьма неожиданно для нее уткнулись во что-то мягкое, влажное и приятно пахнущее. Она ощутила под своими губами половые губы подруги и медленно, ласково раздвинула их языком, провела им туда сюда, дотронулась до клитора, отчего Риаллах дернулась, застонала, и, почувствовав возбуждение уже сама, со стоном припала к лону и принялась ласкать его так, как только могла. Ей очень нравился свежий вкус соков возбужденной женщины и Мелрия подумала, что происходящее ей весьма нравится и подобными вещами будет весьма приятно заниматься почаще. Было бы интересно, наверное, сравнить разных женщин… С каждой минутой она увлекалась все более и уже почти не помня себя от возбуждения и удовольствия, работала языком, покусывала, посасывала и творила многие вообще странные для нее вещи. Как ни удивительно, она даже кончила, на что рана, конечно же, отозвалась вспышкой боли. Но Мелрия не обратила на нее никакого внимания, она продолжала лизать подругу, получая от этого невыразимое словами наслаждение. Опомнилась девушка лишь тогда, когда тело Риаллах вдруг задергалось в конвульсиях наслаждения, и в прямо в рот Мелрии вдруг ударила горячая, тугая, горько-соленая струя. Девушка хотела было вырваться и отплеваться, но неожиданно для нее, руки внучки Фархата столь сильно прижали ее голову к своей щели, что девушка не смогла освободиться и, чтобы не захлебнуться, была вынуждена глотать всю эту мерзость. А ее подруга кричала уже в голос и билась в судорогах, продолжая, тем не менее, крепко удерживать голову Мелрии. Лишь через несколько минут Риаллах обессилено откинулась на диване, отпустила голову подруги и виновато прошептала:

– Прости, пожалуйста… Но я, когда кончаю, никогда не могу сдержать мочу…

Мелрия не слушала ее, она изо всех сил рванулась в ванную, и ее вырвало. Она долго еще с остервенением полоскала рот, содрогаясь от отвращения. «Ну, Риаллах, ну сука!» – озлобленно подумала она, и ее снова вывернуло наизнанку. Когда ей, наконец, полегчало, девушка вдруг задумалась над своей реакцией. Ну, моча, ну и что? Что тут такого страшного, вкус ведь был не очень и противен, худшее в походах есть и пить приходилось, и ничего. Почему же ей так противно? Но отвращение не проходило. Она оглянулась на мнущуюся на пороге и ноющую Риаллах.