Серийный бабник

"

"– Спятила? А на чем я тогда буду ездить? На папашиной развалюхе? Или на «мерсе» мачехи? Чтобы надо мной вся тусовка ржала?

– Вова, ну, пожалуйста! Сделай что-нибудь! Найди деньги!

– Даже если я их и найду, то чем потом отдавать?

– Если хочешь, вычти эти деньги из моей доли наследства! С любыми процентами!

Мгновение Владимир колебался. Но нет, корысть не перевесила в нем ненависти к старшему брату. Интересно, за что же он его так ненавидит?

– Нет! – резко произнес он. – Еще неизвестно, оставил ли тебе отец хоть что-нибудь! А своей частью наследства я не собираюсь рисковать!

О-па! Похоже, прикинула Кира, наблюдая эту сцену, либо этот Владимир законченный ублюдок, либо мамочка просветила любимого сынулю, что Борис вовсе не родной ему брат. Да если говорить до конца и честно, то и не брат вовсе. А скорей всего, оба ее предположения верны. Потому что хороший человек не пожалел бы денег на выкуп за своего близкого. Пусть бы тот и не приходился ему родным братом. Но ведь они выросли вместе под одной крышей. И речь ведь идет о каких-то несчастных тридцати тысячах долларов.

Особенно если учесть, что сам дом стоит не меньше миллиона баксов, а в гараже отдыхают три машины, каждая из которых может быть легко отдана в счет выкупа.

Рина тоже прекрасно это понимала. Но, не обладая никаким личным имуществом (у бедняжки и у ее сестры даже личных машин не было), она не могла ничем распоряжаться. Фактически при живом отце Рина была нищей заложницей его милости. Захочет, даст денег взрослой дочери. Захочет, запрет в четырех стенах. А теперь те же функции взял на себя ее брат.

Впрочем, Кира тут же одернула себя. Нечего ей жалеть Рину и ее сестру! Другие на их месте могли бы и почесаться. К примеру, оторвать свои пухлые задницы от мягких подушек и идти работать. Глядишь, заодно и похудели бы немного! Однако сейчас все это было бесполезно. Тридцать тысяч за один день не заработаешь.

Рина это прекрасно понимала. И Нина тоже. И потому она присоединила свой голос к голосу сестры, которая продолжала умолять брата, в чьих руках отныне была сосредоточена львиная доля отцовского состояния. Конечно, при условии, что Борис окончательно сгинет. При этой мысли Кира похолодела. Ой, не даст Вовик денег! Нет, не даст!

– Рина, отстань от меня! – с раздражением произнес тем временем Владимир, отцепляя от себя руки сестры. – Я хочу отдохнуть с дороги. Я устал!

В его голосе послышались неприятные визгливые нотки. Лицо окончательно исказилось в недовольной гримасе. И даже постороннему наблюдателю было понятно, что ничего он ни делать, ни смотреть не станет. И вообще, палец о палец не ударит, чтобы спасти старшего брата.

Внезапно он поднял глаза и столкнулся взглядом с Кирой.