Серьга Артемиды

В прошлом году он привез из Оксфорда розы, посадил под домом с самой теплой и безветренной стороны и теперь ждал, что будет дальше. О розах из Оксфорда поговорить ему было не с кем, не с Данькой же и не с собственным заместителем!.."

"Может, все дело в подступающей старости или в том, что он сильно устал за последнее время, но невозможность поговорить о том, что ему было на самом деле важно, стала сильно угнетать. Когда умерла жена, нужно было стараться, изо всех сил стараться жить, и он старался, преодолевал себя, у него получалось. Нужно было, чтоб Данька вырос нормальным человеком, а не сыном большого начальника, и ему пришлось втолковывать, почему нельзя то, что можно его ровесникам, ребятам одного с ним круга общения. Отец категорически не желал, чтоб сын вырос «мальчиком из высшего общества»! Не желал и боялся этого больше любых других детских проблем.

Теща жила с ними и была их главным другом. Тогда и семья была – разговоры, обеды, миндальный торт, тещин любимый. Выволочки она устраивала, если ей казалось, что зять и внук неправильно себя ведут. Когда умерла теща, никакой семьи не стало. Остались отец и сын, довольно хрупкая конструкция, если ничем ее не подпирать.

Андрей Данилович знал, что подпереть ее нечем.

Дом в Немчиновке и населявшие его женщины показались ему милыми и приятными, вот он и приехал, чтобы еще раз взглянуть на них, и теперь все это представлялось страшной глупостью!..

Что это он придумал?.. Какое такое спасение от одиночества?..

– Наливочки? – спросила Марина. – У меня превосходная малиновая ратафия, еще моя бабушка делала и меня научила. Или вы за рулем?

Упоминание «наливочки» Липницкого вдохновило.

– Нет. То есть да! То есть я за рулем, конечно, но мы Даньку посадим! Он разгильдяище, водит плохо, но иногда можно. Так что выпью с удовольствием.

Тут он вспомнил! И как он мог забыть?!

– Марина, – сказал он, – я совсем забыл. Я же с собакой! Можно мне ее выпустить или пусть в машине сидит?..

– Ну конечно можно! – сказала Марина в изумлении. – Зачем же ей сидеть в машине! Давайте ее сюда! Она большая?

Липницкий засмеялся.

За собакой он заехал после работы, потому что она тоже то и дело оставалась теперь одна, и сентиментальная мысль о том, что сегодня они будут жить «семей-но», распространялась и на собаку.

Марина проводила его глазами. Ну очень странный человек! Может, он никакой не генерал и большой начальник, а чудаковатый университетский профессор? И что у него там за собака?

– Проходи, – донеслось с крыльца, – не спеши! Не спеши, кому сказал! Вытри лапы и как следует поздоровайся!..

В столовую влетел крупный веселый ярко-рыжий колли. Завидев Марину у плиты, колли закрутил бублем шикарный раскидистый хвост, ухмыльнулся, подбежал, уселся и протянул лапу.

Марина взяла лапу и пожала.