Серьга Артемиды

Так ей нравится!

– Если нравится, значит, из нее выйдет толк.

Тонечка опять посмотрела на него, на этот раз довольно свирепо.

– Саша, вот только не вздумай ей об этом сказать! Она пойдет в актрисы только через мой труп! Ужасная профессия, хуже нет!..

– Мы не знаем.

– Мы-то как раз знаем!.. Мы с актерами работаем, особенно ты!.. Они же все… ненормальные!

– Мы с тобой зато нормальные, с нашими профессиями! Просто образцы здравомыслия и логики.

– Артисты еще хуже! Вечно без работы, вечно в конфликтах, вечно нужно милости ждать от режиссера и продюсера.

– Мы не ждем милостей от природы, – объявил Герман. – Взять их – наша задача. А мальчик Даня? С ней?

– Утром ехали все вместе. Где-то там, наверное.

– Какая у них дружба.

– Настька в него влюблена. Или думает, что влюблена.

– А он в нее?

– Он, мне кажется, вообще ни о чем таком не думает. Он думает об Абиссинии и суахили. – Тонечка вдруг засмеялась. – Ты знаешь, я у него спросила, зачем он учит язык Черной Африки, такой… не самый популярный в мире! Знаешь, что он мне ответил?

– И зачем?

– Чтобы изменить мир! – объявила Тонечка. – Ни больше ни меньше! На этом языке, сказал он, говорит пять миллионов человек, а мы ничего не знаем ни о них, ни об их культуре. Такое положение неправильное, и его нужно изменить.

– В самом деле, – согласился Герман.

– Вот и Настька бы лучше учила суахили, – неожиданно заключила Тонечка. – Или иврит.

– Или корпускулярно-волновую теорию света.

– Саш, у тебя есть дети?

– Самое время выяснить, – сказал Герман. – Вот прямо здесь, перед этим монитором.

– Так есть или нет?

– У меня сын, живет с матерью в Штатах. Играет на банджо мелодии и ритмы зарубежной эстрады.

– В каком смысле? – не поняла Тонечка.

– В прямом, – сказал Герман отчего-то грубо. – Он сын состоятельного отца. Его мать – бывшая жена состоятельного отца, постоянно ныряет в бассейны и волны прибоя. Он пишет музыку. Сам играет, сам поет. Это называется – самовыражение.

– Почему ты не заставил его учиться?

– Он не способен учиться. Он ничего не хочет. Поэтому я совершенно уверен – если человек чего-то хочет, это уже отлично! Ему нужно помочь, а не ложиться у него на пути непреодолимой преградой. Твоя дочь хочет быть актрисой, так помоги ей! Она сама разберется, в случае чего поменяет профессию!

– Как будто это так легко.

– Как будто все время должно быть легко.

– Перерыв! – донеслось из монитора. – До шестнадцати.

– Я все прослушала, – пожаловалась Тонечка. – Представляешь? Так и не поняла, нужно еще раз переписывать или нет.

– Не нужно. Одного раза достаточно.

Они выбрались из тесной комнаты, уставленной аппаратурой, в коридор киностудии.

– Хочешь, пойдем ко мне, – позвал Герман. – Или в буфет. Я тебе кофе закажу и пирожное «картошка». Два.