Драконье серебро

И в разноцветных глазах застыло что-то такое, отчего мои щеки снова вспыхнули. — Сегодня будешь меня учить.

— Да что ты? — не сдержалась я от насмешки. — Может, у меня другие планы!

— Это какие? — напрягся он.

— Пройтись по магазинам, посидеть в кафе, кино посмотреть! — рявкнула я со злостью. — Ну, может, еще в театр заглянуть! Люблю, знаешь ли, театр! Ах, еще неплохо бы посетить аттракционы и авиашоу!

Краст помрачнел еще сильнее и сейчас напоминал грозовую тучу, что вот-вот пришибет парочкой грозовых разрядов.

— Издеваешься? — выдохнул он, наклоняясь ко мне. — Думаешь, я не понимаю? Смеешься надо мной?

Он рывком положил ладони на подлокотники старого кресла, в котором я сидела. Черная косичка, заплетенная у лица ильха, качнулась перед моими глазами, и почему-то ужасно захотелось ее потрогать. На конце болталась железная бусина, и я неосознанно протянула руку.

И отдернула.

Краст тихо выдохнул. И словно только сейчас понял, что нависает надо мной. Рывком отвернулся, отодвинул подальше стул, сел боком, не глядя.

— Смейся, дева, — глухо произнес он. — Это и правда смешно — риар, который ничего не знает.

Злость схлынула, и мне вдруг стало стыдно. Я хотела лишь уколоть ильха, а он ни слова не понял. Лишь осознал, что слова ему незнакомы.

— Я не смеюсь над тобой. Ладно. Забудь! Я буду тебя учить.

Краст глянул недоверчиво и вытащил из голенища сапога жуткого вида нож. Я сглотнула, на миг мелькнула трусливая мысль, что сейчас-то меня и прирежут! Ильх поднял брови, уловив мой страх, хмыкнул. И, потянувшись к остаткам несчастных карандашей, принялся их точить!

И я удивилась, как у него так получается. Руки у мужчины крупные, нож — кривой и огромный, а стружечка выходит тонюсенькая, и сам грифель — острый!

— Начнем? — подтолкнула к риару бумагу, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Давай я буду диктовать, а ты попробуешь записать на слух.

— Диктовать? — снова не понял Краст.

— Читать, — проскрипела я. — А ты попробуй записывать.

Он мрачно кивнул. Но карандаш сжал решительно. Так решительно, что скоро снова точить придется — сломает же.

Читала я медленно, поглядывая на строчки, появляющиеся на бумаге. Краст сжимал зубы, карандаш натужно скрипел, но большинство букв все-таки риар писал верно. Так что я даже ощутила что-то вроде гордости, хотя моей заслуги было немного — ильх действительно быстро учился. А если бы не его нетерпеливость и неусидчивость, уже знал бы гораздо больше!

Я потерла руки, пытаясь их согреть, подула на бледные пальцы. С каждым днем в башне становилось холоднее, и я уже всерьез беспокоилась. Все же жить на морозе я не умею, да и научусь вряд ли!

Снова подула на пальцы и поняла, что Краст не пишет, а смотрит на меня. И снова этот странный взгляд-прикосновение.