Серебряная книга детектива

Анжелы тоже не было нигде видно. Наверное, наоравшись, наругавшись и настонавшись вдоволь, она ушла в одиночестве на пляж. Володя с семьей остался ночевать в областном центре. Будто бы настояли врачи, не желая отпускать мальчика с таким жаром. Татьяна покивала, соглашаясь, что так будет лучше. Отключила телефон и тут же загрустила. Делать было абсолютно нечего. Идти вечером в город и блуждать там в одиночестве среди фонтанирующих огнями кафешек и ресторанов ей не хотелось. Сидеть в номере и смотреть телевизор – тоже. Книга не читалась. Что было делать?! Конечно, лезть в заначку в потайной чемоданный карман и курить на балконе.

Когда же она заметила, что торцевая дверь номера, где жили Андрей и Анжела, не заперта, а лишь прикрыта и раскачивается от сквозняка, поскрипывая? Между первой и второй или третьей и четвертой сигаретой? Но времени прошло много с того момента, как она вернулась и, кляня себя за малодушие, влезла под чемоданную подкладку.

Может, Андрей вернулся, подумала она, заметив, что дверь не закрыта и скрипит, подталкиваемая сквозняками. Протрезвел, вернулся в номер и упал поперек широкой кровати прямо в летних сандалиях и неуместном для такой жары пиджаке. Конечно! Сил дойти хватило, а на то, чтобы запереться, – нет. Он там, решила Татьяна, направляясь к их номеру не очень уверенным шагом.

Если бы Анжела была вместе с ним, она наверняка дверь заперла бы. Если бы Андрей вернулся в таком состоянии и застал Анжелу в номере, был бы скандал, не уступающий по накалу всем предыдущим. Таким истеричным женщинам только повод дай, а они уж в него вцепятся, они его не пропустят ни за что. Стало быть, ее нет. Андрей там один. Валяется поперек кровати в ботинках и пиджаке.

Потом она много раз спрашивала себя: зачем пошла в их номер? Если бы с Андреем и в самом деле все обстояло именно так, как ей виделось: валяется он там без чувств одетым, – что бы она стала делать? Раздевать его? Сандалии с ног стаскивать? Зачем пошла, спрашивается?! А если бы на Анжелу нарвалась? На алчущую скандала Анжелу, что было бы? Чем бы закончилось дело: расцарапанной физиономией или прядью вырванных волос?

Странно, но все это не занимало Татьяну в тот момент, тем более что на Анжелу она и без того нарвалась, приоткрыв дверь. Но только орать и материться та уже была неспособна. Она лежала вдоль стены, в которой была дверь, абсолютно голая и бездыханная, с широко разбросанными в стороны руками и ногами и неестественно вытаращенными остановившимися глазами. Солнце, которое норовило вот-вот завалиться за крышу соседнего дома, ядовито-оранжевым светом разлилось по комнате. Оно плясало в безжизненных глазах, занималось в них неестественным, потусторонним пламенем, и от этого было особенно жутко.