Путь серебра

Оружие у каждого по ночам лежало под рукой – после Итиля они ни единого дня не чувствовали себя в безопасности. Ерай вздохнул: возвращение домой оказалось опаснее самого похода. Русы, две зимы назад сулившие мерен счастье и богатство, не обманули: добра всякого и впрямь набрали много. Теперь каждый, будь он хоть одиннадцатый сын у отца, мог смело рассчитывать на свое хозяйство и скорую хорошую женитьбу. Приятно было помечтать об этом вечером у костра, в недолгий промежуток между тяжелой работой на веслах и каменным сном. А русы, уже не раз ходившие в такие походы – немолодые, уверенные, как Ормар или Халльтор, – остужали пыл мечтаний, напоминая: «Ты сперва еще вернись…» И все замолкали, думая о множестве переходов, оставшихся позади, и неведомом их количестве, лежавшем впереди. Да сумеют ли они вернуться? Найдут ли дорогу в чужих лесах, через владения неведомых племен? Есть ли вообще отсюда путь домой помимо той клятой переволоки, на которую они так и не посмели сунуться? Может, они с каждым гребком только удаляются от возможности вернуться и скоро прибудут к самым воротам Киямата, владыки мертвых? Или еще не скоро… Может, десять лет они будут блуждать, теряя людей, пока не состарятся, не рассеются по пустыням, а потом лисы будут грызть их кости, а вороны клевать мертвые, погасшие глаза, и никто из родных никогда, никогда не узнает, где и как они все закончили свой путь… Ведь иной мир беспределен.

Ерай прикусил губу и сердито вытер глаза рукавом. Ночные стражи в тишине чужого края наводили на него тоску, но стыдно было перед собой сидеть и жалеть себя. После всего пережитого – особенно. Но как тут не пожалеть, если ни одного ночлега не дают провести в покое: то вечером, то в полночь, то на рассвете приходится отбиваться от нападок то конных, то пеших, а то и тех и других разом. Оттого и приходится каждый раз, прежде чем садиться есть, махать топором и ставить эти плетни и частоколы. Всадники, как на Итиле, сквозь них так-то просто не прорвутся, да и от глаз из темноты худо-бедно прикрывают…

Отбросив досужие мысли, Ерай вгляделся в ночную тьму. Что-то его насторожило, но что? Сняв шлем, вгляделся еще раз. Тихо плескалась река, в ближнем шатре кто-то храпел как медведь, зудели над ухом неотвязные комары. Житья от них не было близ реки, и дым костров из сыроватого дерева не спасал. Это все не то…

Хрустнула ветка… Показалось? Нет, вот еще.

Осторожно ступая, Ерай прошел до конца огорожи. Краем она упиралась в густой кустарник – ни человеку, ни зверю сквозь него бесшумно не пролезть. Вновь прислушался и теперь вполне ясно различил шорох и тихий звук шагов за кустами.

«Кабан ходит!» – сверкнуло в мыслях. А то и не один.