Сердце волка

И она, так же, как и остальные оборотни, примерно в пять лет почувствовала, кто её настоящий отец. Грэй знал, что так будет, и был готов к этому.

Впрочем, ничего страшного не случилось. Эллайна не перестала называть его папой или любить меньше. Просто однажды она попросила у меня разрешение навестить Нарро, и я дала ей это разрешение.

А когда она обернулась птицей с ослепительно белыми перьями и полетела на запад, я пошла к араэу.

Я кивнула и улыбнулась.

Элли навещала Нарро регулярно. Иногда я смотрела на них, приходя к араэу, но чаще всего нет.

Она научилась превращаться в волчицу, когда ей было шесть — и с одеждой, и без. Повсюду бегала за Аравейном и однажды заявила, что выйдет за него замуж, отчего Араилис в голос засмеялась, покраснела и закрыла лицо руками.

Они с Эдди были лучшими друзьями, а когда она выросла и стала побольше, то даже позволяла ему кататься на своей спине.

Я знала, что Ари скучает по маме, поэтому старалась заменить её по мере сил. Теперь Араилис была для Элли скорее старшей сестрой и имела право воспитывать мою дочь. Но у неё это всегда плохо получалось. Да и Эллайна редко шалила. Она была очень рассудительным ребёнком.

И очень красивой волчицей…

Я стала императрицей, когда Элли было десять, а Эдвину пятнадцать. И я навсегда запомнила день коронации, потому что это был один из тех дней, которые проводят черту под прежней жизнью.

Незадолго до него Эдигор сказал мне, что он не вечен, и нам с Грэем пора брать власть в свои руки и учиться обходиться без его подсказок. Он никогда и ничего не говорил просто так, поэтому я была готова… Да, я была готова. Но всё равно его смерть стала ударом для нас с Грэем.

Я успокоилась только перед коронацией, вдруг заметив в небе Линн — серую птицу моей Эллайны. Рядом с ней парила ещё одна птица, чёрная и большая, великая… каким и был для Эрамира сам Эдигор.

День, когда я стояла на балконе храма богини Айли, а внизу, на центральной площади Лианора, шумело и волновалось человеческое море, был очень тёплым. Они все что-то кричали, но слов я не разбирала — то ли потому что их было слишком много, то ли просто от волнения.

Я помню миг, когда моих волос коснулся венец власти — золотой ободок с красным рубином по центру. Рядом стоял Грэй, я чувствовала его, но не видела. Мы должны были стоять прямо, смотреть перед собой и повторять за Аравейном клятву. Клятву, которую произносят все императоры и императрицы, всходя на престол.

— Клянусь беречь и защищать, — голос Грэя разнёсся далеко над центральной площадью и растворился в небе.

— Клянусь беречь и защищать, — повторила я за ним твёрдо и уверенно. Так, как учил Эдигор.

Краем глаза я уловила движение — Аравейн опустился на колени справа от нас.