Сердце вдребезги

Если я не наброшусь на тебя с канцелярским ножом, который заметила на письменном столе, купишь и мне Хеппи-Милл в Маке. А теперь давай помолчим, ты хотел спать, – опережает меня, так и не дав сказать колкую фразу насчет того, что она может показать мастер-класс по танцам и тогда я ей даже сто баксом дам, а не только чизбургер с картошкой фри.

– И целуешься отвратительно. Тебе не мешало бы взять у опытного человека несколько уроков, – не знаю, почему именно сейчас решил вспомнить о теме с поцелуем, которую еще час назад старательно избегал.

– Это потому, что я целовалась с тобой, ты почти засосал мое лицо своими губищами.

– Хах, еще скажи, что тебе было ни капельки не приятно и что это не ты стонала, обхватив меня за голову и притягивая к себе. – Конечно же, я знал, что она врет, но ее слова все-таки смогли затронуть мою самооценку, а в душу закралось сомнение. А что, если я и вправду плохо целуюсь? Я ведь не так часто делал это с девчонками, предпочитая свидания с байком и ветром.

– Это был стон боли, твои часы зацепились за мои волосы.

Я разозлился, словно маленький ребенок, перевернулся на спину и решил, что больше ни слова не произнесу. Вероника тоже затихла, не желая продолжать нашу перепалку, и вскоре, кажется, уснула.

Я вертелся в кровати до самого утра – то ли совесть заела оттого, что я удобно устроился, в то время как девушка мучится хоть и в мягком, но все же кресле, то ли тот факт, что Ромашкиной не понравился наш поцелуй, никак не давал мне уснуть. Прокручивал сегодняшний вечер в голове, пытаясь понять, что именно стоило сделать по-другому. Может, вообще не нужно было ехать в чертов клуб? Или остаться там с Олей?

Нет, только не с Олей.

Или оставить Ромашкину на пороге общаги и со спокойной совестью уехать домой?

Посадить ее в такси у клуба вместо того, чтобы подвозить самому?

Когда первые лучи солнца пробрались в комнату, я перевел взгляд с потолка на девушку и несколько минут не мог заставить себя оторваться от нее. Такая маленькая, безмятежная, укуталась в свою джинсовку, склонила голову набок и уснула.

В груди защемило от какого-то невиданного ранее чувства, а в паху разгорелся пожар.

Я поднялся, осторожно поднял ее и переложил на кровать. Повертелся немного у окна, пытаясь совладать с внезапно подступившим возбуждением, и, словно вор, улегся рядом. Ника что-то промычала во сне, заерзала, устраиваясь поудобней, повернулась на бок ко мне лицом и забросила руку на грудь.

Я почувствовал, как быстро забилось мое сердце, прикоснулся к ее маленьким пальчикам, придвинулся еще ближе и закрыл глаза. Надо уснуть и сделать вид, что я все это время спал и понятия не имею, как она оказалась в моей постели. Пусть подумает, что лунатик и сама пришла во сне.