Сердце из тьмы и тумана

– Помочь? – спросила Деллин, когда увидела меж стволов деревьев фигуру парня.

От спеси не осталось и следа. Он выглядел растерянным и пришибленным.

– Вы меня видите? Почему?

Несколько секунд он смотрел на нее так, что Деллин показалось – не поверит. Не поверит, сбежит, растворится в магии окружающего мира, как бывало не раз. Но Сван Рейн оказался сильным магом. Только сильные получают перерождение.

– Думаешь, стоит обновить табличку на двери? – улыбнулась Деллин.

– Зачем вы работаете в школе?

– Я люблю смертный мир. В нем моя семья. Здесь мой дом. У тебя был дом?

Он мотнул головой и умолк, явно вспомнив о чем-то не слишком приятном из прошлого.

– Я должна спросить, Сван. Что произошло?

– Не знаю, – глухо отозвался он. – Мы ничего не делали. Просто сидели, пили, болтали и все такое. Я поднялся, чтобы взять новую бутылку, и вдруг как будто кто-то толкнул в грудь. Я отшатнулся к окну, а затем что-то толкнуло снова.

– Как… не знаю. Как будто волна магии. Очень сильной, меня парализовало. Я не смог бы защититься, даже если бы успел.

– Среди тех, кто был с тобой, кто-то обладает темной магией?

Сван помотал головой.

– А есть у кого-то причины желать тебе зла? Давняя вражда? Новый конфликт?

Снова отрицательный ответ, но вот что интересно: Деллин ди Файр видела сотни тысяч глаз, и многие из них лгали. Адепты лгали о причинах пропусков и заваленных контрольных, души лгали о жизни, которую прожили. Она давно научилась отличать ложь от правды, и сейчас поняла: Сван ЗНАЕТ, почему погиб. Каким-то непостижимым образом он знает, что за сила толкнула его к смерти.

Знает, но предпочитает молчать.

– После школы, получив диплом, я несколько лет работала в Совете Магов, расследуя магические преступления, в основном убийства. Я думала, моя сила поможет мне их раскрывать и наказывать виновных. Почти всегда я знала, что случилось и кто это сделал, но оказывается, вопросы «почему» и «кто» – не самые главные в этом деле. Гораздо важнее вопрос «как доказать». Это случалось так часто: душа указывает на убийцу, но он только смеется над ее телом, потому что слово богини в мире смертных не так уж весомо, как может казаться. И в один момент я вдруг поняла, что чувствую непреодолимое желание наказывать сама. Что могу поступать по справедливости, даже если бессилен закон Штормхолда. Тогда я ушла и стала преподавать. Чтобы не превратиться в палача.

– Зачем вы мне это рассказываете? – нахмурился Сван.

– Ты что-то видел. Или слышал. Но боишься мне рассказать. Если не расскажешь сейчас, у справедливости не будет даже призрачного шанса. Если кто-то решил играть в палача – его нужно остановить, Сван. Если есть причины… ты должен мне рассказать.

– Я ничего не видел, – после долгой паузы устало произнес парень. – Я хочу уйти.