Сердце из тьмы и тумана

Едва войдя в столовую утром, я увидела большую круглую вазу с кучей маленьких свитков, запечатанных сургучом. Некоторые из тех, кто приходил на завтрак, привычным движением совали внутрь руку и вытягивали по свитку. Ингрид не менее привычными движениями нагребала оладьи.

– А, это посвящение в адепты. Тебе, кстати, тоже надо вытянуть.

– Что за посвящение? И что в свитке?

– Традиция школы. Завтра последний день каникул, будет небольшая вечеринка, где все должны познакомиться и подружиться. А в свитках – имена. Каждый новичок вытягивает определенное имя адепта старших курсов – и тот становится его временным наставником. Так, по мелочи: помочь с заданиями, проводить, подсказать. Это практика второго курса, им за это ставят оценки. Но старшие тоже могут, за бонусы на экзаменах. Я записалась. Будет здорово, если ты вытянешь мое имя.

– А можно не участвовать?

Я с трудом представляла себе, как вытягиваю чье-то имя, иду к нему и прошу помочь с уроками. Лучше уж самой. Здесь что, такие страшные задания, что без помощи никак?

– Можно. Но вот тебе мой наставнический совет авансом: если не хочешь стать изгоем – участвуй. Это довольно полезно к тому же. Я, конечно, отвечу на все твои вопросы. Но когда у тебя есть официальный наставник – за косяки в первую очередь попадает ему. А так будет попадать тебе. Прибавь косые взгляды, потому что здесь не любят тех, кто считает себя выше традиций. Зачем усложнять себе жизнь?

Со вздохом я, проходя к облюбованному столику, сунула руку в вазу и наугад вытащила один свиток. Сделав несколько глотков кофе, я попыталась было снять сургуч, но он не поддавался, только нагрелся от прикосновения пальцев.

– А как открыть? – растерянно спросила я у Ингрид. – Как узнать, кто мой наставник?

– Откроется только на посвящении.

– Чудесно. Мне выдали соглядатая, а я даже не могу узнать, кто он.

Соседка нахмурилась и даже перестала с аппетитом уплетать омлет.

– Что с тобой? Еще вчера ты была в восторге от школы, а теперь бесишься из-за невинных традиций. Что плохого в поддержке адептов друг друга?

Вздохнув, я потерла глаза.

– Ничего. Конечно, ничего. Я просто ужасно спала, а точнее, почти не спала.

Сказать Ингрид о надписи на стене, которую я нашла? Или не сказать? Я думала о ней всю ночь, забывшись тревожным сном только под утро. Она могла остаться от предыдущего хозяина комнаты и ровным счетом ничего не означать, а могла быть дурацкой шуткой над новенькой. В приюте тоже устраивали «посвящение» новичкам. Правда, их выставляли на мороз в одном нижнем белье и веселились, наблюдая за тем, как бедняга носится под окнами, пытаясь забраться в тепло. Так что мой вариант еще не самый плохой.

К счастью, Ингрид избавила меня от необходимости рассказывать.