Непокорное сердце огненного альфы

Оливейра одарил меня таким мрачным взглядом, что я обо всех своих словах разом пожалела.

– Ладно, забудь, я не это имела ввиду, – подняла ладони в примирительном жесте.

– Справиться не могу, значит… – протянул многообещающе, враз позабыв об испорченной обстановке, двинувшись в мою сторону. – Красть не нужно было… Может ещё скажешь, что и впрямь к Ньето вернуться хочешь? – рыкнул совсем озлобленно.

И вот какого ответа он от меня ждёт?

– Я похожа на самоубийцу? – удивилась уже вслух, не забыв аккуратненько в обратную сторону от оборотня попятиться.

Ответом мне стала выгнутая бровь и усмешка с показательно переведённым взглядом на учинённый мною погром.

– Может быть, я слегка приревновала, – пожала плечами.

Чем только себя не оправдаешь, когда очень надо!

Даже дышать перестал.

Глядя на меня с таким удивлением, будто я ему не в слабости своей призналась, а в смене пола.

– Что? – уставилась на него мрачно. – Ты же первый кобель в Рио, – сложила руки на груди. – Признаю, я слегка забылась. Больше не буду, – отвернулась от него.

А то как-то слишком неудобно под его испытующим взглядом.

– Ну, ты всегда можешь попробовать меня перевоспитать, – раздалось близко, над ухом.

Не заметила, как он приблизился. Вздрогнула. Повела плечом. И продолжила дальше изображать из себя святую обиженность.

– Если только кастрировать… – проворчала себе под нос.

– Это будет очень нецелесообразно с твоей стороны, – парировал он с улыбкой в голосе. – Нет, я тебя конечно и пальцами смогу затрахать до отупения и бессознательности, но, уверяю, кончать с моим членом в своей шикарной заднице тебе понравится куда больше.

Которое захватило, словно мы не стояли на открытом пространстве. А весь кислород во всём мире выкачали. Так сложно стало дышать. Хоть один вдох – сущая пытка. Слишком жарко в груди.

– Ничего, – выдавила из себя, надеюсь, достаточно громко. – Мне и того, что есть – вполне хватит. И даже более чем, – замолчала, потому что собственное воображение тут же подсунуло то, о чём я говорила, и требовалась определённая пауза, чтобы совладать с собой. – К тому же, насколько мне известно, вашу кобелиную натуру даже Лунная не исправит. Не утруждайся лишними объяснениями, Оливейра. Я как-нибудь это переживу. Не маленькая. И в сказки давно не верю.

– В верность своей паре тоже не веришь? – произнёс Ник глухим голосом. – Ах, точно, вам же её уничтожают в зародыше при рождении, – съязвил зло. – Чтобы можно было продать тому, кто подороже заплатит главе семейства, – на этот раз в его тоне проскользнула брезгливость. – А знаешь, мне даже интересно, каково это не чувствовать? Не знать. Не нуждаться в другом, как в воздухе. Наверное, это и правда прекрасно, – отпрянул и явно собрался уйти.

– Наверное? – усмехнулась.