Мое сердце

А больше всего за то, чтобы ее дочь опять полюбила своего мужа.

Велвет и Алекс нашли в своих апартаментах дожидавшихся их Пенен с Дагалдом. Велвет вдруг показалось, что когда-то это уже было. Когда Алекс со своим слугой вышли в маленькую спальню, Пэнси помогла своей госпоже раздеться. Сняв с нее платье, она принесла ей кувшин теплой воды с плававшими в нем лепестками левкоя и кусок любимого мыла Велвет.

— Жасмин почти кончился, миледи, и в Англии мы вряд ли его достанем.

— Не пользуйся им, — кратко приказала Велвет. — Убери его куда-нибудь подальше. Я не хочу, мне надо забыть Индию — Слушаюсь, миледи, — покорно ответила Пэнси.

— Ты счастлива, Пэнси? Как относится Дагалд к маленькому Даги?

— Он горд, как павлин, миледи! Можно подумать, что он родил его сам, и ему не терпится сделать следующего, так он, во всяком случае, говорит. — Она улыбнулась:

— Ему легко говорить, правда?

Велвет тоже улыбнулась:

— Он хороший человек, Пэнси, и по тому, как он смотрит на тебя, я поняла, что он тебя любит. Заботься о нем, девочка.

— Конечно, миледи. Тем более что, да простит меня Господь, я уже и не надеялась увидеть его больше. Как же мне повезло!

Говоря все это, служанка Велвет снимала со своей хозяйки нижнее белье, чулки, туфли, убирая все на место. Достав тонкую, как паутина, шелковую ночную рубашку абрикосового цвета, Пэнси начала одевать ее на свою госпожу, но Велвет неожиданно оттолкнула ее.

— Нет, — сказала она. — Я продрогла, Пэнси, и окончательно замерзну в этой рубашке. Дай мне обычную, из белого шелка.

Пэнси удивленно подняла брови, но, ничего не сказав, протянула своей госпоже простенькую ночную рубашку с длинными рукавами и завязывавшимися под самым горлом лентами.

Велвет плотно затянула ленты и, почистив зубы смесью пемзы и мяты, нырнула в кровать.

— Оставь меня одну, Пэнси, и можешь не приходить до утра, пока я тебя не позову. Может быть, я проснусь поздно, так что у тебя будет время побыть с мужем и ребенком. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, миледи, и да пребудет с вами Бог. — Она поклонилась и вышла из комнаты.

Велвет дотянулась до подсвечника на столике и задула свечу. Теперь Алексу будет освещать путь только слабо горевший камин. Она свернулась калачиком, натянув одеяло чуть ли не до ушей, так что наружу торчал только нос. И все-таки ей было холодно, она вся дрожала. И вдруг до нее дошло, что тряслась она не из-за холода августовской ночи, а из-за элементарного страха. Она боялась и не хотела признаваться в этом. Да, она давно уже не девственница. У нее было два мужа за ее короткую жизнь, и она успела родить ребенка. Услышав, что Алекс вошел в спальню, она еще сильнее зажмурилась и почти перестала дышать. Может быть, он поверит, что она спит.