Мое сердце

Мой добрый друг, астролог Осман, сказал, что не следует бороться с собственной судьбой, то, что предначертано, все равно случится, независимо от того, нравится мне это или нет. Я очень не скоро поняла всю правоту его слов. Ты с Алексом прошла через суровое испытание. Вы оба справились с ним, каждый по-своему, но теперь вам судьбой предначертано воссоединиться. Не старайся идти наперекор судьбе, Велвет. Попробуй еще раз наладить вашу с Алексом семейную жизнь.

Прежде чем Велвет смогла ответить, дверь распахнулась и в спальню вошла Дейзи, неся поднос.

— Добро пожаловать домой, госпожа Велвет. Я подумала, что, может быть, вы захотите перекусить, прежде чем отойти ко сну.

Она поставила на колени Велвет поднос с маленьким горшочком бульона, жирным крылышком каплуна, несколькими ломтями свежего хлеба, куском бри со слезой и большим персиком.

— Спасибо, Дейзи! Я и правда, оказывается, голодна. А уж бри я не видела целую вечность!

— Это мне надо благодарить вас, госпожа Велвет! — У Дейзи в глазах стояли слезы, когда она повернулась к Скай. — Она спасла жизнь моей Пэнси, миледи! Она сама выхаживала ее, когда Пэнси заболела в этой раскаленной стране. Пэнси могла умереть, а вместе с ней и маленький Даги, если бы не госпожа Велвет. — Дейзи опять взглянула на дочь своей хозяйки. — Да благословит вас Господь, госпожа Велвет!

— О, Дейзи! Пэнси поднимает вокруг этого слишком много шума. Она была уже на последних месяцах беременности и плохо переносила индийскую жару. Я просто следила, чтобы ей было удобно, чтобы у нее было вдоволь воды. Я даже не знала, что она на сносях.

— Я знаю только то, что мне сказала Пэнси, миледи И я никогда этого не забуду, госпожа Велвет. — Дейзи поклонилась двум женщинам и вышла.

— Что там произошло на самом деле? — спросила Скай, заинтригованная. Она начинала видеть свою дочь в несколько ином свете.

— Пэнси так плохо переносила жару, что в конце концов у нее начались судороги в ногах и она не могла идти, а потом и вовсе потеряла сознание. Главный караванщик хотел ее бросить. Я не понимала его языка, а он не понимал меня, но его намерения были вполне очевидны. Я подкупила его, отдав ему свое золотое зеркальце на цепочке, которое папа подарил мне на день рождения, когда мне исполнилось десять лет. В обмен он позволил Пэнси ехать в одной из повозок с багажом, и я смогла заботиться о ней, пока мы не добрались до Фатхнур-Сикри, где ею занялся врач милорда Акбара.

— Господи, и как же ты заставила караванщика понять тебя? — спросила Скай.

— Я нарисовала в пыли карту с дорогой, которая кончалась в городе, и положила зеркало на свой рисунок города, а цепочка, которую я отдала ему сразу же, убедила его, что мне можно верить, — ответила Велвет.