Мое сердце

Кучер, в своем нетерпении побыстрее завершить долгое путешествие и, без сомнения, мечтавший о теплом огне и пинте доброго вина, чуть не сшиб привратника с ног, подстегнув лошадей и галопом влетев во двор. Карета остановилась перед широкими двойными дверями, которые тут же, как по волшебству, распахнулись. Два ливрейных лакея сбежали со ступеней и, открыв дверь и откинув ступеньку, помогли Майклу О'Малли вылезти из кареты.

— Мерси, мерси! — проговорил епископ, осеняя их крестом в знак признательности, и поторопился войти в дом.

Навстречу ему поспешно выступил худой длиннолицый человек.

— Добро пожаловать, монсеньор епископ. Меня зовут Алард, я местный мажордом. — Он подтолкнул вперед низенькую, толстенькую женщину:

— Моя жена Жаннин, домоправительница и кухарка. Нас прислала мадам графиня, чтобы прислуживать вам. Мы постараемся сделать ваше пребывание здесь приятным. Можно ли узнать, сколь долго вы предполагаете пробыть в Париже?

— Не больше недели, в крайнем случае две, — ответил Майкл.

— Благодарю вас, милорд епископ. Позвольте проводить вас в ваши апартаменты, и хотелось бы узнать, что мы можем сделать для вас еще?

— Мне нужно отослать весточку моему другу, отцу О'Дауду, иезуиту.

— Конечно, милорд епископ. Как только вы устроитесь, я пришлю вам лакея.

Посыльный умчался и вернулся меньше чем через час. Он разыскал отца О'Дауда, который велел сообщить, что он будет рад повидать своего старого друга, и просил узнать, не сможет ли он прибыть сегодня к ужину. Когда Майкл задал этот же вопрос пухленькой Жаннин, та озорно улыбнулась и, присев в реверансе, пообещала роскошный стол.

Когда Бирач О'Дауд появился вечером, Майкл О'Малли не мог не отметить, что его друг внешне почти не изменился. Среднего роста и толстенький, Бирач О'Дауд был обладателем круглого, невинного лица мальчика из церковного хора, белого, с пухлыми розовыми ирландскими щечками и обманчиво ласковыми голубыми глазами, затененными длинными желтоватыми ресницами, по цвету совпадавшими с его коротко остриженными волосами. Одет он был, как обыкновенный иезуит, но Майкл отметил, что его сутана сшита из прекрасного материала и хорошо скроена.

— Ты прихватил с собой бутылочку своего виски, Мишель? — спросил Бирач вместо приветствия. — Я не мог думать ни о чем другом, с тех пор как получил весточку, что ты здесь, в Париже.

— Конечно. Иначе как бы два старых приятеля могли приветствовать друг друга, Бирач? — Подойдя к стоявшему в библиотеке столу, он налил им обоим по глотку дымчатого напитка и, передав своему другу бокал, поднял свой. — За Ирландию! — сказал он.

— За Ирландию, да поможет ей Бог! — ответил иезуит. Когда виски было выпито, Майкл пригласил его в маленькую столовую. Они уселись за накрытый стол.