Мое сердце

 — Каждой хочется первой сообщить другим о новой жене Акбара и новой фаворитке. Погляди-ка! Тебя уже награждают ревнивыми взглядами. — Она подхватила подруг под руки и потащила их внутрь дворца. — Пошли скорее! Мы уже будем париться и мыться, пока они смогут решить, кто из них самая умная, чтобы увести у тебя Акбара.

— Ох, Ругайя! Я умру, если мой повелитель бросит меня сейчас, — нервно проговорила Велвет. Это было нечто такое, о чем она никогда не задумывалась. И вдруг поняла: а почему нет? Она оглянулась на столпившихся позади нее женщин. — Я и наполовину так не красива, как они, — обеспокоенно сказала она.

— Маленькая глупышка! — воскликнула практичная Ругайя Бегум. — Он же любит тебя! Ты что, не веришь? А я верю, ведь я была с ним дольше любой из вас. Конечно, время от времени он будет ходить к другим женщинам, чтобы удовлетворить свою мужскую страсть и для разнообразия, но это так естественно для мужчины. И то не сейчас. Пока что ты безраздельно владеешь его мыслями, Кандра. Вспомни, за все время нашего пути он не призвал к себе ни одной другой женщины, кроме тебя, за исключением тех дней, когда ты была нечистой.

— Здесь мало таких, кого он действительно любит, хотя добр ко всем нам, — добавила Иодх Баи, понимая, как требуется сейчас Велвет поддержка. Европейские женщины, говорила им как-то Велвет, ни с кем не делят своих мужчин. Христианская религия разрешает мужчинам иметь только одну жену. Иодх Баи считала это ужасным. Как одна женщина может быть для мужчины всем на свете? Это какое-то варварство, абсолютно невозможная вещь, не говоря уже о том, что это очень несправедливо по отношению к самой бедной женщине, которой нужно все время быть под рукой у своего повелителя и откликаться на его первый зов. Милая Кандра сама увидит все преимущества многоженства, ей это очень понравится. Иодх Баи усмехнулась про себя. Они поспешили и наконец добрались до бань.

— Ах, хорошо! — в восторге воскликнула Велвет, когда ее лица коснулся первый клуб горячего душистого пара.

Проворные банщицы помогли женщинам освободиться от пропыленных одежд. Они уже наполовину вымылись, когда начали подходить приехавшие с ними женщины.

— Ха! — поддела их Ругайя Бегум. — Как это вам удалось расстаться с остальными, не дослушав всех сплетен?

— Кое-кому пришлось объяснить, кто эта уродливая иностранка, — ответила Альмира. — В конце концов, женщина с кожей цвета прокисшего молока и волосами цвета овечьего навоза — вещь не совсем обычная.

Велвет вспыхнула, поняв слова Альмиры. Прежде чем ее подруги смогли прийти ей на помощь, она медленно сама сказала по-персидски:

— В моей стране… мы знаем, как… сделать так… чтобы иностранец чувствовал себя… у нас как дома… даже если он выглядит… не так, как мы. Ты очень груба… Альмира.