Мое сердце

Велвет взглянула на лорда Бурка и, схватившись руками за горло, выдавила только одно слово:

— Глупейшая случайность! — взорвался лорд Бурк. — О Господи! Это было ужасно.

Комната поплыла у нее перед глазами, но нечеловеческим усилием воли Велвет не позволила себе упасть в обморок. Голос ее, когда она вновь обрела его, дрожал от страха:

— Что случилось, Патрик? Во имя Господа, скажи нам! — Мы приехали в Брайтуотор почти одновременно с лордом де Боултом. Эссекс уже был там с королевским доктором. Королева велела ему, сказал доктор, этим утром ехать с Робертом Деверексом. Господи! Есть ли что-нибудь на свете, о чем она не знает?

Велвет не сводила с него испуганных глаз.

— Что случилось, Патрик? — повторил Мурроу настойчиво. — Давай же, рассказывай.

— Оба, и Алекс, и лорд де Боулт, согласились с предложением Эссекса, чтобы на кончики мечей надеть восковые шарики. Дуэль началась, и оба они бились хорошо, но скоро лорд де Боулт начал уставать. Вдруг восковой шарик соскочил с конца его меча, а он споткнулся. Алекс просто не успел увернуться. Это была случайность, но лезвие проткнуло его. О Господи! Я никогда не видел так много крови! Эссекс закричал: «Господи, приятель, да вы же убили его!» Пока они выносили его с поля, я поскакал сюда, чтобы сообщить тебе, Велвет. Я не мог позволить, чтобы его привезли домой просто так… не предупредив тебя заранее. — Он заплакал. — О Господи, малышка моя, мне так жаль!

Велвет сидела в кресле очень прямо, с ничего не выражавшим бледным лицом. Братья молчали, и единственным звуком, который она слышала в тишине комнаты, было медленное успокаивающее тиканье каминных часов. И вдруг она разрыдалась. Слезы текли по ее лицу быстрым потоком. Через несколько секунд глаза у нее заболели от неутолимой печали.

— Мама! — жалобно всхлипывала она. — Я хочу к маме! На какое-то мгновение Мурроу был потрясен. Неужели Велвет до сих пор осталась ребенком? Потом до него дошло. Она не ребенок, а взрослая женщина. Алекс мертв, и она с этим смирилась. Теперь она звала кого-нибудь, кого любила так же глубоко, кто мог бы утешить ее в непереносимом горе. Он подошел к ней, и она плакала, уткнувшись ему в плечо, пока он нежно нашептывал ей что-то на ухо, пытаясь успокоить.

Через несколько минут слезы иссякли, и, взглянув на него, она произнесла ломающимся голосом:

— Возьми меня с собой, Мурроу. Пожалуйста, возьми меня с собой!

— Велвет! — Патрик Бурк наконец-то пришел в себя. — У тебя нет никакого уважения к памяти Алекса? Ты должна похоронить своего мужа, Велвет. Ты не можешь покинуть его просто так!

Она обернулась, чтобы взглянуть на него, и в ее зеленых глазах он увидел безысходную тоску.

— Почему я не могу покинуть его, Патрик? — горько спросила она.