Мое сердце

Виллоу еще раз посмотрела на свою сестру. Прелестная, испорченная Велвет, которую так любили и баловали родители, была еще, конечно, слишком молода, чтобы быть женой. У нее нет должного чувства ответственности, но нет и злобности. Ну что же, подумала Виллоу, она совсем не глупая девочка и быстро всему научится. Потом сменила тему:

— Расскажите, в чем вы собираетесь блеснуть на празднике? Сначала ты, Эйнджел, так как ты хозяйка. Господи, до сих пор помню платья мамы и элегантного Джеффри! Никто никогда заранее не знал, во что они будут одеты, но на следующий год появлялось не меньше полудюжины подражаний их прошлогодним костюмам. — Она рассмеялась при этом воспоминании.

— Робин будет изображать солнце, а я буду его небом. Мое платье сшито из материи невероятно изысканного голубого оттенка.

Виллоу в восторге захлопала в ладоши.

— Прекрасно! — сказала она. — Голубой — это определенно твой цвет. — Она повернулась к Велвет. — А ты, Велвет? Кем будешь ты?

— Нет, сначала ты, — запротестовала Велвет. — Представляю, что испытывает провинциал Джеймс к такого рода вещам.

Виллоу уныло кивнула:

— Да, правда, но мне удалось убедить его, и он весьма изящно уступил мне. Я выйду как прекрасный английский весенний день, а Джеймс предстанет прекрасной английской весенней ночью.

— И что же носит прекрасная английская весенняя ночь? — хихикнула Велвет.

— Черный бархат, — был ясный ответ. — Но камзол Джеймса будет расшит серебряными нитями, жемчугом и мелкими бриллиантами, изображающими звезды и луну.

— Как вы умны! — воскликнула Эйнджел.

— Да, — согласилась Виллоу. — Его подкупила сама простота костюма. Надо знать, как обращаться с мужчинами. На самом деле это достаточно просто.

— Зависит от мужчины, — не согласилась Велвет. — Хорошо, что твой Джеймс и, уж конечно, наш брат Робин — мужчины, которых можно в чем-то убедить. Но мой лорд Гордон наверняка самое упрямое существо мужского пола, когда-либо созданное Господом Богом. Он отказался надеть любую, по его словам, глупую маску и заявил, что лучше выйдет в своем пледе, ибо подозревает, что никто при дворе никогда не видел, как выглядит Шотландский горец в полном облачении. Это самое большее, на что я смогла уговорить его. Он просто невозможен.

— А кем же будешь тогда ты, Велвет? — спросила Эйнджел.

Велвет хитро улыбнулась.

— Я буду огнем, — ответила она. — Ярко горящим, полыхающим пламенем! Я думала над костюмом не одну неделю, конечно, и, зная об этом, Алекс подарил мне на Новый год чудесное рубиновое ожерелье и серьги. Все женщины при дворе будут мне завидовать, мои дорогие, даже сама королева!

— Он очень щедр, не правда ли? — заметила Виллоу. — Бриллианты и рубины на Рождество, а теперь еще и рубины на Новый год.