Мое сердце

— Мадемуазель! — закричал он ей вслед и, видя, что она не собирается останавливаться, одним прыжком покрыл разделявшее их расстояние и, схватив ее за руку, повернул лицом к себе.

— Уберите свои руки, развратник! — огрызнулась она. — Если не хотите, чтобы я рассказала королеве, как вы вели себя с этой женщиной. — Она попыталась вырваться, но его пальцы только сильнее впились ей в локоть.

— Вы ревнуете, — сказал он спокойным тоном.

— Никогда! — закричала она, отвергая ложное обвинение.

— О да, вы ревнуете, Велвет, и я ревновал тоже каждый раз, когда видел, как вы обнимаетесь с милордом Эссексом. — Он немного ослабил хватку, подтянув ее ближе к себе, а другой рукой запрокинув ей голову. — Ну же, дорогая, хватит ссориться. Мы оба не правы. Давайте помиримся и начнем все сначала. Ваши родители весной уже будут дома, и мы сможем справить нашу свадьбу. Давайте проведем зиму как друзья, узнавая друг друга. — Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, но Велвет отвернулась. К этому времени Мэри де Боулт оправилась от удивления и, глядя на них во все глаза, потребовала объяснений.

—  — Вы собираетесь жениться на этой… Этом ребенке, милорд Гордон? Как же вы смели тогда завлекать меня?! Меня никогда в жизни так не оскорбляли!

— Но никогда так щедро и не награждали за вашу супружескую неверность, — перебила ее Велвет. — Если вы считаете себя такой уж оскорбленной, миледи, пожалуйтесь мужу!

— О-о-о! — Леди де Боулт являла собой образец праведного гнева. С бессильной яростью сказав: «Ну что же!»— она сердито взглянула на Алекса и вдруг, к его удивлению, тоже влепила ему пощечину и убежала в сторону дворца.

С печальной улыбкой он потер свою дважды пострадавшую щеку.

— У английских девушек очень тяжелая рука, — сказал он.

— Подите к черту! — услышал он рассерженный ответ Велвет. — Если думаете, что я намерена расцеловаться и помириться, вы глубоко заблуждаетесь, милорд.

Он нахмурился и сказал внешне спокойным голосом:

— Я думаю, что вы испорченная, дерзкая девчонка. Признаю, что плохо поступал, не интересуясь вами все те годы, которые прошли между нашей помолвкой и сегодняшним днем, но, когда была достигнута эта договоренность между нашими родителями, вы были всего лишь ребенком, а я уже мужчиной.

— Вы могли бы прислать ребенку куклу, милорд! Вы могли бы хотя бы изредка вспоминать о его существовании: в дни рождения, или в канун Крещения, или даже в годовщины нашей помолвки, но вы этого не делали! Вы забыли обо мне, пока ваш умирающий отец не напомнил о ваших обязанностях. Только тогда вы решили, что вам нужна жена, самка, которая бы продолжила род Брок-Кэрнских Гордонов. Отлично, милорд граф! Но я не племенная кобыла.