Лунное сердце

 — Расскажи нам, куда ты отправил Саракен? Обратно в ее мир? В дом ее дяди?

— Она ушла, — ответил Пэквуджи. — Куда? Разве я не сказал? Тогда сделаю еще один намек, но только один, и не больше. Слушайте внимательно: я отправил ее туда, где сам смогу с ней встретиться, чтобы знать ее получше, когда увижусь с ней здесь. Как это вам?

— Пэквуджи… — начала Ха-кан-та, но было уже поздно.

Человечек скатился с утеса, со стуком приземлился на ноги и быстро пробежал между ними, успев ущипнуть Киерана за ногу. Подбежав к озеру, Пэквуджи высоко подпрыгнул, сделал в воздухе сальто, обернулся серебристой форелью и исчез.

Киеран, поглаживая ногу, снова нахмурился. Ха-кан-та старательно делала невозмутимый вид, но тщетно. Она звонко рассмеялась, и Киерану ничего не оставалось, как посмеяться вместе с ней.

— Уже много дней, — призналась она, переведя дыхание, — у меня не было повода посмеяться. Пэквуджи! — прокричала она. — Благодарю тебя!

Где-то далеко от берега над озером взметнулась форель, выпрыгнув из воды фута на четыре, и тут же, подняв фонтан брызг, скрылась под водой. Ха-кан-та, продолжая улыбаться, покачала головой.

— Пошли, — сказала она Киерану. — Нам пора.

— Она взрослая женщина. И сама о себе позаботится.

Сняв тотемные маски, Синс-амин и Военачальник еще долго оставались в вигваме, где был совет, после того, как все разошлись. Теп-фюл-ин теребил в руках волчью маску. Свет костра освещал резкие черты его лица. Среди старейшин он был самый молодой. На коже цвета меди ни одной морщинки, лоб высокий и чистый, маленькие рожки мерцали и поблескивали.

— Странное занятие для совета, — проговорил он, откладывая маску в сторону.

— Почему? — пожала плечами Синс-амин.

— Приговор, который мы вынесли, вполне мог сделать кто-то один, например ты, Дочь Медведицы, а не весь совет.

— Кха. Но подумай немного, Красное Копье. О Талиесине.

— О Талиесине? — переспросил он. — Он бьет в барабан с нашими предками. О чем тут думать?

Синс-амин улыбнулась:

— А вот о чем. Киеранфой привел с собой спутницу. Бард живет теперь в ней.

— Ты ее видела, а мы — нет. Неужели это правда? Неужели Рыжеволосый взял себе ученицу?

— Да. Зажим на ее плаще — точная копия его зажима. И она носит его кольцо. Но если нужно еще доказательство, могу сказать: ее глаза подтвердили, что я права. Она отращивает рожки под бой барабана Талиесина.

— Ага! Тогда понимаю. И ты ничего не сказала Киеранфою.

Они обошли молчанием старое пророчество, касающееся квин-он-а и гласившее, что мечта о власти будет истолкована неправильно, если бард до своей смерти не обзаведется учеником.

— Киеранфой и Ха-кан-та не смогут одержать победу над Мал-ек-ой, — сказал Теп-фюл-ин. — Медвежий Танец, даже исполненный барабанщиками Медведя, не может победить его.

— Вероятно.