Лунное сердце

У тебя от них не шумит в голове?

— Привыкаешь настраиваться… как радиоприемник. Но признаюсь, что иногда нет ничего приятнее, чем «молчание».

— А сейчас ты можешь прочитать мои мысли? Знаешь, о чем я думаю?

— Нет, этого я не умею. Я могу передавать мысли восприимчивому мозгу. Все остальное — «помехи»… И если продолжить сравнение с радио, это похоже на то, как ловишь определенную станцию, знаешь, что она где-то поблизости, а разобрать ничего не можешь. Лучше всего передаются эмоции.

— А как было… там, в ресторане? Когда я чувствовала то же, что чувствовал ты?

— Уж очень я тогда старался передать свои мысли, а у тебя высокая психическая восприимчивость. — Киеран снова протянул к ней руку. — Попробуй еще раз до меня дотронуться, — предложил он.

Сара помедлила, но все-таки протянула ему руку.

Она вздрогнула, когда их руки соприкоснулись, но на этот раз ничего не почувствовала.

— Странно, — сказала она, отдергивая руку. Закусив губу, Сара о чем-то задумалась. — Ну ладно. А этот твой учитель? Пожалуй, я готова согласиться с тем, что он… волшебник. Но ты действительно веришь в то, что он — перевоплощение какого-то давно умершего валлийского друида?

— Не перевоплощение. Он — тот самый друид и есть. Друид Мэлгвина. Его тогда звали Томасин Хенгр-т-хап.

— И это он… изгнал Талиесина?

— Ну да, — ответил Киеран. — Изгнал и на тысячу лет превратился в камень.

С тех пор как Сара нашла кольцо, она перестала верить в совпадения. Все, что произошло с ней после этой находки, слишком хорошо раскладывалось по местам, словно кусочки гигантской картины-головоломки. Ощущение было неприятное. Неприятно было и слушать ту же историю, которую рассказывал ей Талиесин, но только с точки зрения его противников. И хоть Сара и старалась сохранить невозмутимый вид, ее удивляло, что Киеран не почувствовал, как она уязвлена его рассказом. Может быть, колдовство не такая уж мощная сила, как о нем говорят? А может быть, Киеран еще не настоящий маг и всякие тонкости от него ускользают? Как бы то ни было, в присутствии Киерана она чувствовала себя неспокойно.

— Этот твой Томас Хенгуэр не производит впечатления доброго человека.

— Почему? Из-за того, что он изгнал Талиесина? Но ведь его заставил король.

— Глупости. Нацисты тоже говорили, что они ни в чем не виноваты, потому что «просто выполняли приказ». Он должен нести ответственность за свои поступки. Ведь мог и отказаться.

— Тогда Том был другим.

Киеран почувствовал, что начинает раздражаться.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Ты с ним не встречалась. Если когда-то он и был злым, то потом изменился. Nom de tout! Ты думаешь, он любит вспоминать те дни? Таких добрых и мягких людей, как он, еще поискать надо!

— Ты так говоришь только потому, что он твой близкий друг.