Сердце лета

Никаких прогулок до выходных!

– Я помогу тете Зине, но, дедушка, у меня каникулы, какие выходные?

Он взглянул на меня так, что вопросов больше не осталось. Я пригнулась и быстренько прошмыгнула в нашу общую спальню, хотя больше всего на свете мечтала оказаться в уединенном темном тихом месте.

На следующий день я помогала тете Зине. Еще один адский денек в копилку моей жизни. Мы провели в душном хлеву двенадцать часов, руки после дойки отваливались. Ко всему прочему нам составлял компанию ее муж, дядя Леша – любитель «смешных» анекдотов, – так что у меня весь день в ушах стоял отзвук его надрывистого смеха, похожего на свист кипящего чайника, и хлюпанья коровьих сосков. Когда я доила последнюю корову, перед глазами у меня стояло не животное, а раскладушка, на которую я мечтала рухнуть.

– Аглая, деточка, вот спасибо тебе! Вот так помогла тетке, а! Мой Ромка ж теперь ученым будет, ему не до меня…

Рома – ее восемнадцатилетний сын, который готовился к учебному году в МГТУ имени Н. Э. Баумана, с ним меня пытались свести дальние родственники, и даже дед заикнулся, что было бы нам неплохо после вуза начать встречаться…

– Попей‐ка молочка, а! И вот, забери это ведро себе, отдай бабе с дедом.

При виде омерзительной пенки я сдержала рвотный позыв и вежливо отказалась, сославшись на то, что хотела бы простой воды. Так мне принесли воду, разбавленную малиновым вареньем!

– Так же слаще, а! Вот урожай‐то в этом году…

Тетя Зина никогда не покидала деревню, поэтому говор у нее был резкий, а повествование перескакивало с темы на тему. Я смиренно кивала, затем наконец была отпущена домой. Дядя Леша проводил меня, помогая дотащить два ведра молока. Дед встретил нас, к сожалению, в кондиции.

– Вот молочко, так сказать, только из‐под грудей, ха-ха-ха! – снова закипел чайник дяди Леши. – Вы обязательно попробуйте, еще тепленькое! Гайка вон отказалась. Что эти дети понимают, да, Вить?! А помнишь, как мы…

Конечно, дядя Леша не знал, что из‐за его незначительной, шутливой фразы я схлопочу. Дедушка и так был на взводе, поэтому зарядил в меня старым радиоприемником, оставив синяки на спине. Оказывается, я постоянно хамлю старшим, и отказ от молока – тоже чистой воды хамство.

То ли дед заметил, что я хромаю и не могу спать на левом боку, то ли его биологические часы дали сбой, но вплоть до сегодняшнего дня он больше не пил и был самым добрым дедушкой на свете. Мы играли в морской бой, ходили на рыбалку, он снова настаивал на том, чтобы я развеялась и съездила с ребятами искупаться. Даже разрешил остаться у прабабушки. Что мне оставалось, как не пользоваться этими мгновениями просветления? Время, проведенное с адекватной версией дедушки, было настолько счастливым, что я с неохотой покидала отчий дом.