Сердце лета

Просто уходи, ладно?

– Но… Аглая, пойми, я виноват. Виноват перед тобой, потому что не признался сразу, и перед Оксаной, потому что люблю тебя, а ее лишь… уважаю. И благодарю.

Глаза его наполнились слезами. Он крепко обнял меня, и я позволила себе вцепиться пальцами в его спину, словно утопающая.

– Лети в Европу. Это отличная возможность. Вы давно вместе, а я… я ошибка.

– Ты никогда не была ошибкой, Аглая, перестань…

– Ты делаешь только хуже, Алик. Пожалуйста, уйди.

Алик долго всматривался в мое лицо, затем сдался.

– Зачем ты так? – прошептал он, развернулся и ушел.

Захлопнув дверь, я снова повалилась на пол, подтянула колени к груди и уставилась в одну точку. Не знаю, сколько времени пробыла в таком положении, но затекло все тело.

– Какого… Эссенцева? – распахнула дверь Юлиана.

Подруга, прижав к груди ноутбук и ввозя чемодан, застыла в дверях, глядя на меня, свернувшуюся на полу в позе эмбриона.

– Что за… Ваши утехи, знаешь ли, перешли все границы! – в первый момент вспылила она, затем включила свет и увидела мои опухшие, красные от слез глаза. – Бог мой! Аглая, что стряслось?!

Подруга попыталась пристроить куда‐нибудь ноутбук, но я в порыве гнева опрокинула стол. Кое-как расчистив себе местечко, она медленно присела на пол, вернее на истерзанный бомбер рядом со мной.

Больше она не сказала ни слова, а просто обняла меня и ласково поглаживала по волосам. Как истинный знаток человеческих душ, описывающий их переживания, Юлиана прекрасно понимала, что молчаливые объятия сейчас помогут куда больше слов.

Мы недолго пролежали на холодном мокром полу. Пожалев подругу, я взяла себя в руки и собрала разбросанные вещи, а Юлиана потихоньку выбросила все, что было безвозвратно мною разгромлено. Она ни словом, ни взглядом не осудила меня за бунт, знала, что, если с нас спросят за испорченное имущество, я все возмещу. Ближе к вечеру она все же поинтересовалась, что здесь произошло. К тому моменту я собрала все свои вещи в полуразвалившуюся коробку, упаковала фотоаппарат и сменные объективы, умылась и переоделась.

– Аглая, если не хочешь об этом говорить, я все пойму, но… куда ты собираешься? И почему?

Присев на край постели, я взяла подругу за руку.

– Я съезжаю. Боюсь, он может снова сюда наведаться.

– Он… ты имеешь в виду, отомстить за что‐то? Наказать?

В глазах у Юлианы стоял такой страх, что я невольно рассмеялась.

– Что ты, нет, конечно. Чтобы найти меня, поговорить. Ты права, я не хочу обсуждать случившееся, но не потому, что не желаю делиться этим с тобой. Просто… пока держишь историю в себе, можно со временем поверить в то, что случившееся – всего лишь плод твоего воображения.

– Ты что, бросаешь меня?

В глазах у Юлианы стояли слезы, мои же, к сожалению, уже пролились.