Сердце лета

В нашей деревне два варианта событий: либо о каждом твоем шаге знают все жители деревни, либо, исхитрившись, ты можешь творить беспредел, и никто не сможет доказать твою вину. Никаких камер, никакой цивилизации. Если честно, я уверен, что полицейским было плевать на результат расследования. У них был такой вид, словно это не из ряда вон выходящий случай, а стандартная ситуация – деревня же. Я слышал, здесь часто бабки убивали дедов, а деды бабок по пьяни. Соседи могли порезать друг друга из зависти или выкрасть скот. Это не то место, на которое полиция будет обращать особое внимание. По-моему, они вели расследование исключительно из‐за связей Игоря.

Я не знала, что ответить на это подтверждение вселенской несправедливости, поэтому спросила:

– А как Игорь Владимирович?

В ожидании ответа я решила вернуться к квадроциклу и запрыгнула на сиденье, свысока наблюдая за расхаживающим Аликом.

– Они с мамой развелись. Он не мог меня видеть после случившегося, ему больше некого было обвинить. Хотя спустя время он предпринял попытки вернуть маму. Но она пока не готова. Не знаю, удастся ли ему загладить вину.

– Алик… – Я подавила желание подбежать к нему и укрыть от невзгод в объятиях. – Как же вы с мамой справились? Судя по тому, что работаешь ты в Москве, вам не пришлось возвращаться в Воронежскую область?

– Мать он любил, поэтому сильно нам не гадил. Продал дом в Подмосковье, скотину, машину, купил нам двушку в Москве, чтобы не разменивать четырехкомнатную. Несмотря ни на что, я ему за все благодарен.

Я гордилась тем, какой личностью стал Красильников. Он спасал людей, рискуя собой, оберегал мать, мужественно перетерпел все невзгоды и остался человеком. Без зависимостей. Без неконтролируемой агрессии. Хотя не мне делать о нем выводы, меня же не было рядом.

– Как твоя мама сейчас?

– Все хорошо, нашла новую работу и встретила нового мужчину. Живет у него. Но вижу, что она сомневается в своем решении, – слишком быстро они съехались, словно назло Титову. А сам я дома почти не бываю, работаю сутками.

– Я рада, что у твоей мамы все хорошо. Думаю, если Титов ей все же по судьбе, то, несмотря на годы и обиды, они смогут вернуться друг к другу, – сказала я, глядя на Алика.

Алик улыбнулся, и у меня внутри все сжалось. Наверное, кто‐то другой теперь любуется его улыбкой и тает в объятиях. Жизнь, как шахматная доска: один неверный ход, и ты теряешь возможность, но, даже потеряв все и проиграв, в шахматах можно начать сначала. А как отмотать жизнь на пару ходов назад?

Олег подошел к квадроциклу; глядя друг на друга, мы словно снова обменялись не высказанными вслух мыслями, затем он сел за руль. Я обняла его и позволила пальцам чуть сильнее, чем того требовала ситуация, надавить на пресс.