Сердце Изнанки

Паладины сидели позади с каменными лицами, стараясь не вмешиваться в наш разговор, а Дмитрий всё так же молчал, уставившись в окно. Я же прикидывал, что делать дальше — Лисин мог быть полезен, но доверять ему было рано. Я всегда знал, как держать ситуацию под контролем, и сейчас не собирался расслабляться.

Когда мы подъехали к поместью Пылаевых, охрана всполошилась, увидев чужие автобусы, и встретила нас с оружием наперевес. Лисин велел притормозить у ворот.

— В гости вы нас не звали, так что дальше идите сами, — сказал он, поднимаясь.

— Благодарю, — кивнул я, затем посмотрел на Дмитрия. — Идти сможешь?

Рана на его плече выглядела уже не так страшно. Всё еще кровоточила, но жизни и здоровью угрозы не было.

— Всё в порядке, — буркнул он. — Дойду.

Лисин скупо кивнул на прощание и забрался в микроавтобус. Двигатели взревели, и машина умчалась прочь, оставив за собой лишь облако пыли да следы шин на дороге. Ворота поместья Пылаевых распахнулись, и мы двинулись вглубь территории, где, к моему удивлению, нас встречала вся семья. Александр Филиппович стоял во главе, высокий и невозмутимый, рядом — его жена Татьяна, чьи глаза уже искали сына, и Алиса Пылаева, с тревогой вглядывающаяся в нашу потрёпанную группу.

Татьяна, едва завидев Дмитрия, бледного и держащегося за окровавленное плечо, всплеснула руками и бросилась к нему, чуть не споткнувшись.

— Сыночек! Миленький! Что с тобой стряслось? — запричитала она, а затем её взгляд, полный ярости, упал на меня, будто я был виновником всех бед. — Это всё ты, демон! Так и знала, что ты на нашу семью беду накличешь! А ты что стоишь, как столб? — следом набросилась она на мужа, её голос дрожал от гнева. — Сделай что-нибудь! Он нашего сына чуть не угробил, я это сердцем чую, насквозь его вижу!

— Дорогая, полно тебе яриться, — отозвался Александр Филиппович с твёрдой выдержкой, не поддаваясь её эмоциям. — Лекарь уже в пути, а рана не так страшна, как кажется.

— Матушка, всё в порядке, — поспешил вмешаться Дмитрий, стиснув зубы и слегка кривясь от боли, но стараясь держать голос ровным. — Константин меня спас. А ещё он закрыл червоточину.

Я заметил, как тяжело ему дались эти слова. всё же гордость давала о себе знать. Но он посмотрел на мать с решимостью, и я мысленно кивнул: парень не подвёл.

— Я ему благодарен, — добавил он, чуть помедлив, словно подбирая слова. — И… не ругай его, матушка, прошу.

Пока Татьяна продолжала ворчать, не в силах унять тревогу, Зиновий раздавал команды своим паладинам. Двое из них были серьёзно ранены — их поддерживали товарищи, чтобы не дать рухнуть на землю. Из небольшого домика, где размещалась гвардейцы и паладины, уже выбегали бойцы с носилками, заранее подготовленные для таких случаев.