Сердце Изнанки

Старик продолжал хохотать, игнорируя молнии Лисина и каменные шипы Викентьева, что сыпались на него сполошным потоком. Его оранжевая аура сияла всё ярче, явно перегружаясь от плотных атак. Дмитрий снова дёрнулся, вырываясь из моей хватки.

— Отстань, я разберусь! — зарычал он.

Я физически ощутил как ярость внутри него запускает цепную реакцию. И наверное хорошо, что его гнев был направлен не на меня. Я отсупил на шаг, засунув руку в карман, и сжав в кулаке подаренный ранее Злобиным амулет защиты — так, на всякий случай.

В следующий миг из груди Дмитрия вырвался плотный протуберанец пламени — яркий, обжигающий, будто само солнце решило спуститься на землю. Огонь плотной струёй ударил прямо в старика, и я невольно отшатнулся от брата, пораженный его мощью.

Он же всего лишь зелёный! Откуда в нём такая сила?

Но тут же я понял, в чём дело, и холодок пробежал по спине. Дмитрий не просто атаковал — он сжигал себя изнутри. Его способность была сломана. Где-то в его энергетическом теле зияла ошибка, готовая в любой момент разнести его на куски, как бомбу замедленного действия.

Энергия в нём бурлила, переполняя каналы, но он не управлял ею — она жила своей жизнью, действуя по собственному разумению.

Это было опасно, чертовски опасно. Она копилась в нём, как вода за плотиной, и никто — даже он сам — не знал, когда и куда она хлынет. Я видел, как его аура дрожала, неровная, готовая лопнуть от малейшего толчка.

И всё же, несмотря на зелёный уровень, именно его атака заставила старика потерять равновесие. Игната отбросило в сторону, как тряпичную куклу, и он распластался в грязи, растеряв свой безумный хохот.

Но тут же вскочил на ноги с ловкостью, которой я от него не ожидал, и зло уставился на нас. Его голубые глаза сверкнули, как льдинки под солнцем.

— Вы… Вас я помучу перед смертью, — прошипел он, и от этого взгляда по коже побежали мурашки.

Мне стало не по себе, но я быстро взял себя в руки. Старик был опасен, но не непобедим, а его угрозы — лишь слова, пока он не докажет обратное. Я бросил взгляд на Дмитрия — он тяжело дышал, всё ещё окутанный отблесками пламени, и я понял, что его нельзя отпускать вперёд. Если он снова ударит, не контролируя силу, то либо сам себя уничтожит, либо просто подставится — вон на ногах еле держится.

Тем временем гвардейцы и паладины, уже ринулись в бой — воздух наполнился звоном клинков, стрельбой из автоматов и рёвом тварей.

Часть паладинов, включая Зиновия, копались у автобуса. Кто-то выбирался из полыхающих обломков, и, к моему удивлению, большинство выглядело почти целыми. Лишь одного тащили под руки — он безвольно висел в руках товарищей без сознания, как мешок, но, похоже, дышал.

Я заметил Зиновия, отдающего приказы.