Сердце Изнанки

— А ты знаешь, что Злобин здесь далеко не самая большая величина?

— А мне на это плевать, — рявкнул я. — Считаю до трех. Рекомендую вам убираться с этой земли. И так — раз…

Аристократы переглянулись. Глаза их выдавали испуг. Все-таки смог я их зацепить.

Они развернулись и направились в свои микроавтобусы, каждый в свой, судя по гербах на бортах — на одном лисица, на другом кабан. Микроавтобусы развернулись и поехали прочь.

— Паладины же не вступают в перепалки между дворянами, — задумчиво заметил я. — Зачем они перегородили дорогу? Получается и их за это дело можно привлечь к ответственности. Они, выходит, тоже принимали участие в этом нападении?

— А ты зачем вообще вмешался? — вместо ответа на мой вопрос спросил Дмитрий. — Не мог просто стоять и дышать своим воздухом?

— И слушать, как они тебя унижают? — с усмешкой спросил я. — Нет, ни в коем случае. Такого в нашем роду больше не будет. И даже если ты с этим не согласен, это твои проблемы. А я не позволю, чтобы какая-то шпана на тебе отрабатывала чувство юмора. Как не крути, ты теперь мой брат.

Дмитрий, опустив глаза, вздохнул.

— Это был Граф Лисин и барон Викентьев. Они далеко не самые простые люди. И как бы твои громкие слова не спровоцировали их на ответные действия, — немного промолчав, он добавил: — Я не дурак и понимаю, что наш род не готов к войне.

— Впредь лучше не вмешивайся. И если мне предстоит быть униженным, пускай так и будет. Но я не буду подводить свой род под еще большую угрозу, чем та, что нависла сейчас.

А парень-то мне показался поначалу гордецом и бойцом, а тут я слышу от него упаднические речи, и это лишь удручает.

— Ладно, едем к червоточине, — произнёс я, снова забравшись в автобус.

Дмитрий, немного постояв, забрался за мной следом. Дальше ехали в молчании. Я жевал бутерброды и попивал кофе.

— Может, бутерброд съешь? Позавтракать-то успел? — спросил я, протягивая ему сверток.

Он даже не посмотрел в мою сторону. Ну, его дело. Хочет быть голодным — пускай.

Однако на его скулах играли желваки, а в глазах горел огонь ярости. Он был зол, и это самое лучшее, что мог сейчас испытывать — правильное чувство.

Червоточина встретила нас рваным неровным сиянием. С ней явно было что-то не так. Края то и дело колебалась, её регулярно потряхивало, а сам проход в Червоточину был нестабильным.

— Любопытно. Раньше она такой спокойной была, а сегодня совсем разволновалась, — прокомментировал один из паладинов.

Даже если не имеющий дара видящего это понял, то червоточина действительно не здорова.

— Наверное, скоро станет оранжевой, — заявил второй. — Недобрый это знак. Давно у нас не было оранжевых червоточин.

— Что вы несёте-то? — произнёс командир. — У нас и красные бывали. Другой вопрос, почему она столько времени провисела и до сих пор синяя.