Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Все и без того ощущали дыхание костлявой.

— Артеус за стенами, — ответила на незаданный вопрос Летея. — он помогает собрать костер.

Тишина. И этого было достаточно. Вместе с Абрахамом и Гаем, провожаемые взглядами раненных и уцелевших учеников секты, добивавших стонущих фанатиков, они шли через замок. По дороге к ним присоединился и Шакх, целый и невредимый. Кто-то бы удивился, но Хаджар уже не раз сталкивался с таким везением, когда даже из самой жуткой сечи некоторые выходили даже не испачкавшись.

Говорили, что таких выбирал Дергер, Бог Войны, чтобы быть свидетелями битвы.

Ветер трепал волосы Хаджара и его одеяния. Он кружился вокруг, играясь песком и пылью. Беспечный и беззаботный. Генерала всего поражало то, что сколько бы крови не проливали люди, сколько бы боли не звучало в их криках, одиночества и печали в плаче — природа всегда оставалось безучастно прекрасной.

Не пошатнулись древние горы, не померкло небо. Сколько они видели таких сражений? Если даже Хаджар уже не мог испытывать полного набора эмоций на поле брани, то что говорить о целом мире, который тонул в смерти с самого первого мгновения своей жизни.

Там, за стенами, Артеус при помощи магии возводил огромные костры, на которые без разбора укладывали тела сектантов и фанатиков. Не было чести в том, чтобы лишать достойных проводов воинов, которые честно сражались с тобой лицом к лицу.

Хаджар и остальные прошли мимо костров и мимо тех, кто плача, обнимая друг друга, пустыми глазами провожая павших товарищей, подносил факелы к бревнам. Их путь лежал дальше. К обломкам башни. Башни, с которой открывался лучший обзор на плато, где стояло пушка. Ныне разрушенная, оплавленная и непригодная к выстрелу, который вбил бы последний гвоздь в крышку гроба Сумеречной Секты. Он бы сровнял с землей развалины замка и всех, кто был внутри.

Но этого не случилось.

И так и не совершенный выстрел стал причиной смерти лишь одного человека.

Иция лежала на его груди и тихонько плакала. Она обнимала его, не позволяя никому подойти ближе. А он лежал, в грязи и пыли, покрытый ранами от клинков и техник, с закрытыми глазами, изломанными руками, разбитым луком и своими дурацкими, смешными усами.

— Уйди, — тихо произнесла она. — отойди, Абрахам. Он сейчас проснется. Придет в себя.

Хаджар давно это подозревал. Как именно, несмотря на все россказни, мог оказаться молодой, даже по меркам смертных, юнец в отряде стариков с искалеченными судьбами. Ответ мог быть лишь один — кому-то из них он приходился родственником. Вопрос был только — кому именно.

Ответ, в данный момент, лежал на груди своего павшего в бою сына.

Абрахам повернулся к Летеи. Та, легонько кивнув, дохромала до той, кого, наверное, могла назвать своей подругой.