Сердце Дракона, Часть I

— Я тебе говорю — в шестнадцать я повалил свирепобыка! — гремел плечистый наемник.

Его звали то ли Бромбур, то ли Бромвурд, и несмотря на короткий рост, он славился тем, что постоянно пытался кого-то нагнуть. Как в прямом смысле, так и в переносном. Постоянно обманывал народ на деньги, а в городах пропадал по борделям.

— Свирепобык, даже молодой, не ниже пробуждения силы! — продолжал стоять на своем метатель. — А это, считай, выше середины Телесных рек будет!

— Не веришь? — Бром-как-его-там, кинул к ногам спорщика клинок.

Метатель тут же его подхватил. Худощавый, он, тем не менее, мог похвастаться аж восемью кубиками пресса. Надо ли уточнять, что после владельца к Стефе он захаживал чаще остальных и оставался дольше всех, вместе взятых.

Лысый Бром, будем звать его так, скинул рубаху, выставляя напоказ намечающееся пузико. Но пузико внушительное и могучее, совсем не пивное. В руках он держал крепкий изогнутый палаш и орудовал им так, будто был ветряной мельницей, а меч — лопастью.

 — Анализ, — мысленно приказал Хаджар.

Два “адепта”, каждый, если верить нейросети, не ниже Телесных рек третьей ступени, воодушевленно махали друг перед другом своими железяками. Их подбадривало всеобщее улюлюканье, стук деревянных кружек и ритмичная музыка, за которую отвечал лютинист.

По вечерам труппе было почти нечем заняться. Все всех уже давно перетрахали, новой крови почти не притекало (разве что в лице уродцев, но кто с ними в постель полезет). Напиваться часто надоедало, так что такие вот сцены были не редкостью. Правда, обычно все же махались на кулаках.

Хаджар смотрел на это зрелище с легкой тоской.

Их удары были медленным и неточными. Били куда придется и как придется — даже не думая. Будто бы бой был для тупых, когда как Мастер по уму не уступал Южному Ветру. Только просчитав несколько десятков ходов вперед, можно одолеть достойного соперника.

Их движения ногами больше напоминали то, как в поселках месят вино из винограда. Они топтались на месте, почти не контролируя центр тяжести и равновесие. В них не было ни грации, ни изящества, которое присутствовало в искусстве меча. Оно, казалось бы, направленное на убийство, оставалось изящным и в своей смертельности.

Таким же прекрасным, как пике сокола, увидевшего в километре под собой миниатюрную добычу.

Такое же манящее, как грациозность ползущего в траве тигра, затаившегося перед стремительным прыжком.

Они были не мечниками — просто практикующими, не видящими за деревом целого леса.

И таких по миру ходило большинство.

Мастер говорил, что даже некоторые Небесные солдаты не способны познать “единства с миром” во владении их оружием. Для этого нужно было иметь и талант, и упорство и определенное мировоззрение.