Сердце Дракона, Часть I

Выбрав сейчас своей стезей путь меча, ты можешь вскорости обнаружить, что не обладаешь достаточным талантом для того, чтобы и дальше идти по этой дороге. Я настоятельно прошу тебя еще раз подумать над своим выбором.

Хаджар понимал все это. Он знал, что, начав использование техники “Выбранного Пути”, он навсегда отсечет от своего пути любые развилки и повороты. Никогда он не сможет добиться ни в одном из стилей такого же успеха, как в мече. Он не сможет повелевать огнем и ветром, не сможет управлять иллюзиями и временем.

Он на века, на тысячи лет, навсегда останется наедине со своим клинком. И либо станет великим, либо сгинет так же быстро и незаметно, как бесчисленное множество других смертных.

Травес, увидев во взгляде синих глаз непреклонную, железную волю, вздохнул и кивнул:

— Да будет так. Это испытание ты прошел. Два впереди. Они будут опаснее и сложнее, и только если ты пройдешь их все, я назову тебе цену своего сердца и освобожу тебя от своей власти над твоей жизнью.

Травес коснулся лба Хаджара, и тот исчез, оставив дракона стоять в одиночестве на просторах бесконечной равнины. Взгляд Травеса был устремлен куда-то вдаль. Он пронзал время и пространство. Тень от тени некогда величественного Хозяина Небес.

Его месть приближалась, но вместе с ней, вместе с тем как Хаджар Дюран становился сильнее — подходила к концу его бутафорная полужизнь.

Вздохнув и улыбнувшись одними лишь уголками губ, Травес развернулся и исчез среди небесного горизонта и белых облаков.

Хаджар в это время падал куда-то в глубине реки, омывающей все сущее. Он погружался все глубже и глубже. Так, как никогда прежде. Давление все росло. Каждой клеточкой, каждым волоском на теле он ощущал, как тысячи тяжелых молотов пытаются смять его. Растоптать. Превратить в пыль наглеца, осмелившегося слишком рано начать погружение в тайны и мистерии этого мира.

Перед взором Хаджара открывались тысячи, десятки тысяч силуэтов, источающих энергию древних духов. Он видел жрицу, приносившую жертву огню. Он видел громадного воина, мельницей крутящего исполинский молот.

Он видел танец бритвенно-острых шелковых лент. Видел посох, взмах которого поднимал волну цунами, разбивавшую горы и ласкавшую брызгами далекое небо.

Все это не волновало Хаджара. Он плыл среди бесчисленных разноцветных духов, сулящих ему власть и могущество. Он погружался все глубже, и духи начинали… упрощаться. Исчезали воины и жрицы, оставляя за собой лишь пламя и воду. Пропадали кузнецы, и лишь их молоты теперь мерцали в глубине бездонной реки всемирной энергии.

Хаджар пропускал и их.

Он всем своим “я” тянулся лишь к одному. Чувствуя, как с каждым движением его разум и тело слабеют, генерал пытался приблизиться к силуэту меча. Далекого, призрачного.