Сердце Дракона

В этом умении, которое он изучил благодаря свиткам, присланным Эйненом, все так же занятым кланом Кесалия и своим маленьким наследником, Гурам, пожалуй, приблизился к уровню самого островитянина.

— Скорее всего хочет спасти этот регион от голода, — пожал плечами Том. — Благородно. Достойно песен бардов, но… глупо. В общем — достойно варвара.

— Старший офицер Безродный, последний раз вас предупреждаю! — Огнешь схватился за рукоять меча.

В ту же секунду между двумя непримиримыми недругами, невзлюбившим друг друга с полу взгляда, возник Гурам.

— Офицер Огнешь, офицер Безродный, прекратите немедленно! Позади вас вся армия! Вы в своем уме?!

Несмотря на то, что тон у Гурама был железным, о говорил достаточно тихо, чтобы кроме их троих никто больше не разобрал ни единого слова.

Дисциплина в армии была жесткой, но справедливой. Но, все же, упор делался именно на слове “жесткой”.

— Что же до нашего генерала, — Гурам повернулся к Хаджару. — то вы не знаете всей ситуации.

Том, несмотря на то, что его лицо скрывал шлем, а фигуру полный латный доспех, вдруг стал выглядеть как-то… серьезнее, чем прежде.

— И в чем же вся ситуация, старший офицер Гурам? — спросил Том.

— Это наше последнее задание на западном фронте, — ответил глава разведки Лунной Армии.

— Нас стянут к степям.

— Степям? — теперь уже пришел черед Огнеша удивляться. — Это же центральные врата в Ласкан! Особенно после того, как Дерек Степной вырезал там всех орков.

— Именно, — кивнул Гурам. Он единственный, во всей армии, кто кроме Генерала не носил латных доспехов. Вместо них он был облачен в крепкий, зачарованной кожаный охотничий костюм. — Туда стягиваются войска со всех фаланг.

— Это значит, что трехлетний обмен тычками закончен, — перебил Огнеша Том. — Империи стягивают свои силы для начала финальной битвы… или битв, что вероятнее. А какой финал почти семи вековой вражды со стороны Дарнаса без привлечения в эпицентр одного из монстров.

В этот момент все трое повернулись к одинокой фигуре в тканных одеждах. Она стояла напротив разлома в земной коре. А вокруг неё двумя волнами поднималась рассеченная надвое армия.

Семнадцать тысяч… именно столько, благодаря всего одному “желанию” Хаджара больше не вернуться домой. Не прижмут любимых и родных. Не увидят отца и матери. Не приласкают детей.

— Ты, монстр! — раздался рев, сравнимый с плачем волчицы, потерявшей свое дитя.

Перед Хаджаром появилась высокая, молодая женщина. Во всяком случае — молодо выглядящая. Сейчас Хаджару не требовалась помощь нейросети. По насыщенности её ауры средней ступени Повелителя он прекрасно понимал, что ей было по крайней мере около двух тысяч лет.

Она держала в руках составной ростовой лук, украшенный резными узорами в виде сложных завитков и фигур.