Сердце академии магии

Как сложный туалет оказался на мне, сама не поняла, настолько торопилась на выход. Перчатки натягивала, уже забегая в портал.

– Вы заранее предполагаете, что прием окажется наискучнейшим? – улыбнулся мэд Коннелл, выходя за мной из светящейся рамки в собственный кабинет.

– Что? Почему? – не поняла я сути вопроса, совершенно дезориентированная спешкой.

Отец Эрая указал на кипу бумаг, которую я прижала локтем к боку, поправляя перчатку. В глазах мужчины показались знакомые смешинки. До чего схожи отец и сын!

– Рассчитываете почитать на досуге?

– А? Нет. Это я хотела отдать вам. – Я протянула удивленному мэду блокнот его прадеда.

Тот вежливо принял и рассеянно пролистнул несколько страниц, пока что-то не зацепило его внимание. Лицо мужчины стало серьезным, а взгляд внимательным. Он судорожно принялся читать, листать и бормотать себе под нос. После чего пораженно воскликнул:

– Откуда это у тебя?! – Даже на «ты» перешел, разволновавшись.

– Как? Я хочу сказать, каким образом дневник хранителя Коннелла оказался у тебя?

– Академическая крыса… хм… подарила.

– Не может быть! Все были уверены, что записи прадеда пропали. А они столько лет хранились у этой… – Последнее слово мэд затруднился подобрать.

– Несчастной крыски, – подсказала я, и мужчина кивнул.

– Да, если бы знать только, если бы знать!

Допрос окончился, даже не начавшись, благодаря супруге хранителя.

– Дорогой, я слышу твой голос! Ты вернулся? Без Даши? Где она? Почему до сих пор не у меня? – Мэдью Коннелл принялась щебетать задолго до того, как дошла до кабинета мужа. – Ах вот вы где! Почему так долго? Мы же ничего не успеем! Дашенька, идем скорее ко мне. Мастера ждут. Прическа, маникюр, педикюр… Все требует времени.

На меня налетела не только «почти свекровь», выглядевшая, разумеется, безупречно, но и стайка девушек. Я не успела подивиться, для чего нужен педикюр, если на ногах закрытые туфельки, как была взята в оборот. Выходя из кабинета, почувствовала, что меня уже дергают за волосы, втирают в кожу крем, оправляют платье. Все так закрутилось. Выдохнуть удалось лишь в карете.

Нас с мэдью Коннелл усадили на мягкие подушки со всеми предосторожностями – ни в коем случае нельзя помять ни единый волан в ворохе кружев – и расправили каждую складочку на платьях. Только после этого слуги удалились и я увидела Эрая. Они с отцом устроились на противоположной скамье, оба имели весьма представительный вид с легким налетом аристократической небрежности. И оба не сводили с меня восхищенных глаз. Во взгляде мэда Коннелла читалось явное одобрение. Эрай же с такой откровенной жадностью смотрел на меня, что я смущенно зарделась.

С памятного дня мы не имели возможности остаться наедине и спокойно поговорить.