Дом одиноких сердец

Мама всю жизнь преподавала основы кройки и шитья, а отец работал на заводе.

— А ваш муж? — аккуратно спросила Даша.

— Я, деточка моя, не любила связывать себя всяческими узами, — пожала плечами Окунева. — Все-таки в них есть что-то очень мещанское. В моей жизни была большая любовь, но, увы, мой избранник не был свободен. И он так и не смог преодолеть предрассудки.

— Преодолеть предрассудки — значит бросить жену и детей и стать вашим любовником? Или стать им, не бросая жену? — полюбопытствовала Даша, внезапно почувствовав, что ее бросает в дрожь от холодноватой, насквозь фальшивой собеседницы. Как она могла так ошибиться в ней при первой встрече? Или это слова Боровицкого, рассказавшего про сына Окуневой, так подействовали на нее?

— Вы еще очень юны, Дашенька, и многого не понимаете, — снисходительно заметила Виктория Ильинична, совершенно не обидевшись. — Есть много вещей, которые для обывателя выглядят странно, даже неприемлемо, но для людей искусства…

Она не закончила, мечтательно уставившись на клумбы. На бледных щеках появился легкий нежный румянец, и профиль бывшей балерины стал похож на камею.

— А ваш сын тоже человек искусства? — тихо спросила Даша.

Превращение, в одну секунду произошедшее с камеей, ошеломило ее. Окунева молниеносно повернула к Даше лицо, из бледно-розового ставшее пунцовым, и прошипела:

— Мой сын сдохнет в яме под забором, понятно вам? Под забором! А вы… — Она отстранилась от Даши и теперь стала похожа на змею, изготовившуюся к броску. — Вы что, с ними заодно, да? Это он вас прислал сюда?

— Виктория Ильинична, что с вами? — оторопела Даша. — Какой сын? Я пришла, потому что Боровицкий…

— Сдох твой Боровицкий, — неожиданно тихо произнесла Окунева, чуть склонив набок голову и глядя на Дашу с каким-то нездоровым воодушевлением. — Вынюхивал тут, лез не в свои дела и сдох.

Даша секунду пристально смотрела в серые глаза, потом вскочила и быстро пошла прочь от скамейки. За ее спиной раздался негромкий смех. Не выдержав, она обернулась и увидела, что Окунева посмеивается, глядя ей вслед, как воспитанный человек посмеивается хорошей шутке. Даша ускорила шаг и до поворота ощущала позвоночником взгляд, от которого у нее по спине бежали мурашки.

Завернув за кусты, она умерила темп, обдумывая сказанное Окуневой. Но мысли пришли в такой беспорядок, что Даша не могла ничего сообразить, кроме одного — Окунева не подходит ни под одну из прочитанных ею историй. Если только… если только Боровицкий не придумал очередную загадку в загадке и на самом деле его истории следует понимать не в буквальном смысле. «Надо с Максимом посоветоваться, — решила Даша. — Он обязательно что-нибудь подскажет».