Сердцебиение

Я вообще не заметила, что он ходит к нам каждый день в одно и то же время. Все клиенты казались мне безликими, бездушными существами. Об этом мне сказала наша уборщица. Даже она это заметила, я — нет. Когда парень все же решил обратить мое внимание на себя, и пригласил меня в кино, я словно сошла с ума и выплеснула на него все свое негодование. Мне казалось, что никто, совершенно никто, не имеет права проявлять ко мне внимание, кроме Ярослава. Мне казалось, что если я пойду в это злосчастное кино, то предам Ярослава. Глупо, конечно, но я уже себе не принадлежала. Днем я еще как-то жила, а по ночам снова умирала от тоски по Ярославу. Каждый вечер я до боли зажмуривала глаза и рисовала его образ в голове, надеясь, что он мне приснится и я смогу с ним встретиться хотя бы во сне. Но нет. Мне ничего не снилось. Совершенно ничего, словно я опустела.

Я вынырнула из своего забвения через полтора месяца. Меня стало тошнить и выворачивать по утрам. Мама постоянно ругала меня за плохое питание и недоедание. Через пару дней во время рабочего дня у меня резко потемнело в глазах, и я на минуту потеряла сознание. Когда я очнулась, то совершенно ничего не понимала. Кто-то позвонил моей маме, и она примчалась, и потащила меня в больницу. Никакие мои отговорки о том, что я чувствую себя хорошо, на нее не действовали. Всю дорогу она ругала меня по поводу тяжелого графика и недоедания, а я не перечила ей, просто покорно выполняла все, что она говорила. Ведь мама не со зла, она переживает.

Мне действительно стало плохо, когда пришли результаты моих анализов, и местный терапевт поинтересовался, когда последний раз у меня была менструация. Я ничего не понимала, хлопала глазами и мысленно вспоминала, когда же это было. И с ужасом поняла, что это было больше двух месяцев назад. Пока я находилась в ступоре, меня отправили в гинекологию напротив поликлиники, вручив справку о беременности.

Проблема была в том, что мой гинеколог, Елена Андреевна, была нашей соседкой. Она долго меня осматривала, хмурилась и осуждающе качала головой.

А после многочисленных вопросов заявила, что у меня примерно восемь недель беременности, а когда увидела шок на моем лице — язвительно заявила, что я не первая и не последняя, которая возвращается из большого города с таким подарком для матери.

— Вот и хорошая девочка Злата не стала исключением, — продолжала язвить женщина, заполняя мою карту. — На прерывание записывать? — вдруг спросила она, даже не отрываясь от писанины.

— В смысле, на прерывание? — не понимала ее я. В тот момент я вообще ничего не понимала, просто смотрела в одну точку и автоматически держалась за живот.

— В смысле на аборт, — пояснила она, ухмыльнулась, качая головой.