Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Была ли у неё семья? Когда она брала, в начале сезона холодов, отпуск, чтобы навестить кого-то за пределами дворца, то кто это был? Казалось, ответов на эти вопросы не найдешь ни среди книг Южного Ветра, ни на площадке Мастера.

Женщина, чьего прошлого никто не знал, суровая и крепкая, как скала. Чего говорить — король и королева доверяли ей обоих своих детей…

Хаджар всегда хотел с ней поговорить по душам. Рассказать. Поделиться. Он был уверен, что таким, как Няня, не становишься с рождения и не вырастаешь в тепличных условиях. Она явно видела, пережила, исходила такое, о чем не догадываются живущие в тепле и уюте.

И, может быть, она смогла показать принцу способ, которым можно избавиться от этой жуткой боли.

Принц схватился за грудь.

Нет, не той, что порождена сломанными ребрами, избитыми органами, холодом и усталостью. Нет, боли другой.

А еще злобы. Хаджар посмотрел на Элейн, для которой соорудил нечто вроде ложа из обивки и досок. Он любил сестру. Даже, возможно, больше, чем родителей — сам не знал почему. Но еще… он злился. Каждый раз, когда видел её зеленые глаза, её золотые волосы, смешной курносый носик и пухлые щечки.

Злился.

Так сильно. Так яростно. Что, кажется, если бы хоть на секунду расслабился, дал волю этой злобе, этому… зверю, который сидел внутри его души, то…

Хаджар прикрыл глаза. Он задышал ровнее.

Злилась ли Няня? На судьбу? На тех, кто эту самую судьбу порвал и истоптал? Кто вынудил ей стать такой, что может одним словом заставить смерть подождать на пороге еще чуть-чуть, еще немного. А еще — станет ли таким же сам Хаджар. Да и вообще — хочет ли он этого? Или, может, как и принцесса, пройдут года, сменятся десятилетия, и он забудет все то, что произошло в Городе.

Потому что, видят праотцы, с каждым днем видения прошлого покрываются все более густым туманом. Он уже не помнил имена сотрудников детского дома, лица обитателей и детей искривлялись и искажались в отражениях калейдоскопа ложных воспоминаний. Он даже забыл её имя… да и вообще — кто это — она. Тот смутный образ, что порой приходил к нему, когда мама играла на Ронг’Жа.

Словно она — образ, была связана как-то с музыкой. Его музыкой. Она была важна для него. Он…

Что-то капнуло на снег.

Хаджар посмотрел вниз и понял, что капает с его щек. Он поднес ладонь и вытер… слезы. Слезы? Он не плакал. Никогда не плакал. Даже в самые тяжелые для себя дни, даже в самые жуткие из часов — слезы не трогали его щек. Так почему же тогда сейчас он…

— Мой принц?

Хаджар, стискивая зубы, вскочил на ноги и неловкой, левой рукой, поднял перед собой легкий меч, одолженный на время у одного из павших стражей. Он выставил его перед собой и замер, прислонившись спиной к обломкам.

Голубые глаза вглядывались во тьму нависшего над поляной зимнего леса. Кто-то приближался.