Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Думал, что знал — Холод.

Во всяком случае так было до того момента, пока он не погрузился в это озеро. Льды, снега и скалы спутали его сознание, навели на ложный след. Он думал, что ему придется сразится с природой. С болью тела.

Он ошибался.

Чем бы не являлось это озеро, если бы Хаджар был поэтом, он бы нарек его колыбелью.

И кто бы в ней родился?

Ах да.

Холод.

Глава 1708

Хаджар лежал среди того, на чьем фоне меркнут шрамы души, тают ночные кошмары. И чувствовал, как пленившая его “вода”, с остервенелым голодом дорвавшегося до мяса волка, пожирает его суть. Не только энергию Реки Мира или Терну, но и все остальное. Его путь. Его волю. Его память. Как она окрепшими когтями разрывает само его прошлое. Затем принюхивается к каждому кусочку и выискивает те, что похолоднее. Побольнее.

А таких у генерала было хоть отбавляй. И когда безумный холод рвал и терзал его сознание, то кусков, которыми он мог бы подпитаться, оказалось не в пример больше тех, теплых и родных, что он отбрасывал, как ненужные.

На фоне общего полотна те выглядели маленькими клочками, выбивавшимися из общего хоровода чего-то густого, темного и, судя по аппетиту холода, очень вкусного.

Проклятые Морвен и Эдуг.

Они что-то говорили об энергии и терне. О юных мечтателях, приходивших на берег озера, чтобы пройти испытание и получить возможность изучать истинный путь, или как они там называли Терну. Может быть, эти двое даже верили в свои постулаты. Но не Хаджар.

Генерал знал, почему испытание должны были проходить дети. Просто потому, что редко когда в этом далеком от мира, уединенном регионе, жизнь успевала в достаточной мере познакомить их со спутником костлявой, чтобы те могли исчезнуть в озере.

Хаджар же…

Он смотрел на собственное отражение. Его губы не посинели. Тело не порозовело. Волосы не покрылись белоснежным инеем. И все же, он ощущал нечто, что прежде лишь на мгновение, в часы самого полного отчаянья, приветствовало генерала откуда-то из-за угла, из темной подворотни, укрывшись сумраком и мглой.

И ка бороться с этим? Бороться с тем, что неизменно и от того куда более страшно. Будущее, пусть это и не всегда удавалось, пусть не всегда подчинялось воле и силе, но, все же, оно оставалось будущим. Чем-то, на что ты мог повлиять. Но как мог генерал побороть то, что пожирал в нем холод? Что-то, о чем он только, в минуты слабости и отчаянья, мог лишь горевать.

Холод…

Как бы ты хорошо его не знал. Или думал, что знаешь. Но каждый раз, встречая заново, это как маленькая экскурсия по владениям смерти. И не той, что можно увидеть глазами в чужих потухших очах и не той, что можно потрогать руками, щупая остывшую нить пульса или каменную, морозную плоть.

Нет.

И Хаджар тонул. Падал все глубже и глубже.