Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Для него война началась в тот самый день, когда он понял, что в Город не явится волшебник и взмахом руки не поднимет его с кровати, а продолжилась в тот день, когда Примус убил его отца и мать. И с тех пор — больше никогда не прекращалась.

Для него, для Безумного Генерала, война стала частью жизни. А может — она ей и являлась.

Он подошел к Аэй, опустился рядом с ней, крепко обнял, а затем отстранился и заглянул в глаза. Там, в море её очей, плескалась буря сотен переживаний.

— Если ты хочешь заглушить пустоту — иди к Иции, — прошептал Хаджар. — Но… представь, что испытывают все те, за кого ты теперь отвечаешь. Теперь они уже не твои ученики, а… твои солдаты, Аэй. И если страшно тебе, могучему мастеру Шепота Моря, то представь как страшно им.

В следующее мгновение Хаджар ступил на тропу ветру и оставил Аэй. Если он что и понял за свою жизнь, так это то, что нельзя выиграть в чужой войне…

Войне с пустотой. Каждый бьется на ней один, страдает — один, умирает — один и, если будет на то воля Вечерних Звезд, выживает — один.

Глава 1698

Глава 1698

— Хммм.

Все те, из числа отряда Шенси, кто еще бодрствовал (к ним присоединилась и Летея. Она напоила Ицию успокаивающим отваром, и та смогла, наконец, заснуть), не отрываясь смотрели на Артеуса.

— Хмммм, — в который раз повторил он, поглаживая резной посох.

Последние два часа Артеус только и делал, что многозначительно хмыкал и задумчиво мычал, рассматривая символы на свитке. Если бы Хаджар знал мальчишку чуть хуже и, если бы они вместе не противостояли детям Феденрира, то, видят Вечерние Звезды, он бы подумал, что Артеус, как и прочие маги, просто наслаждается моментом своего “всезнания”.

Но, понятное дело, первым не выдержал:

— Каменный Молот! Я сейчас вобью этот сраный посох туда, где ты, малец, самостоятельно его даже не обнаружишь! — Албадурт вскочил на ноги, расплескав брагу. Капли хмельного задели сидевшего около того же дерева Шакха.

Со свистом сабли вылетели из ножен

— Проклятый гном, я отрежу твою бороду!

Загудели короткие топоры.

— Закрой свой рот, грязный человечишка с кожей цвета дерьма!

— С какой поры у дерьма цвет меди, гном? — процедил Шакх. — Или здесь для тебя слишком светло и глаза режет? Ну так давай, вырой себе нору!

— Если я вырою себе нору, то только для того, чтобы в ней же тебе и похоронить! А когда я это сделаю, то построю сверху красивый такой нужник, чтобы все знали — срать сюда! И когда они заглянут в дырку, то увидят, что там уже лежит дерьмо!

— Смерть близко, — резюмировал Гай.

— Ядреный, однако, табак, — прокашлялся Абрахам.

— Хмм, — опять промычал Артеус.

Позади Шакх и Гном уже почти сошлись в смертном поединке. Их пыталась успокоить подоспевшая Летея, вставшая между бранящимися. Гай отстранено смотрел в костер.