Шипы в сердце. Том первый

«Это не телефонный разговор», — помню слова Авдеева и впервые в жизни жалею, что мы разговаривали по телефону, и теперь мне можно полагаться только на собственную память. Черт, да если бы не цветы у меня на столе, я бы склонилась к мысли, что придумала каждое слово, которое он сказал в половину четвертого ночи первого января.

Возвращаюсь за стол, сажусь.

Открываю ноутбук.

Пытаюсь сосредоточиться.

Изучаю свои заметки на стикерах, чтобы вспомнить, на чем вчера остановилась. На носу висит несколько потенциально интересных для инвестиций клиентов, задача моего отдела — разобрать, собрать, сделать аналитику и перспективы. Много рутины и цифр. Я хорошо в этом разбираюсь и умею обращать внимание на детали, которые другие, в силу отсутствия личного опыта работы с американцами, обычно упускают из виду. Авдеев вот уже три года окучивает этот рынок и весьма успешно. Рисковый мужик. В то время, как большинство вкладывают деньги в стремительно развивающийся Восток, он потихоньку долбит тугой и жадный, но определенно «очень жирный» Запад.

Полчаса безуспешно пытаюсь игнорировать цветы на столе.

Все время ловлю себя на том, что украдкой разглядываю букет, надеясь высмотреть записку, но ее нет. Ни единого намека, от кого это. Ну если не обращать внимания на тот «маленький факт», что весь этот букет сам по себе — огромный жирный намек на безграничные возможности того, кто его подарил.

Для меня очевидно, кто так уверенно играет мускулами.

Вопрос в том, насколько очевидно для окружающих."

"Но после корпоратива, на котором Авдеев замечал всех, кроме меня, заподозрить между нами связь, кажется, задачей со звездочкой. Так что я запрещаю себе излишне дергаться и, наконец, притрагиваюсь к сочным зеленым листьям. Реально выглядят так, словно их срезали за час до того, как букет оказался у меня на столе.

Тянусь за телефоном и делаю парочку инстаграмных кадров.

У меня есть тайная страница, на которой я не «палю» ни свое лицо, ни имя. Просто веду как анонимный фотоальбом. Но там довольно много подписчиков, потому что у меня есть, выражаясь модным словом, насмотренность, и я умею делать красивые фоточки даже смятой алюминиевой тубы крема для рук.

Снова переключаюсь на работу.

Потом иду за порцией кофе.

И пока шипит кофемашина, заглядываю в нашу с Авдеевым переписку. Молчит.

Меня тяжело удивить цветами. Среди моих ухажеров были состоятельные ребята, и букеты из роз, которые были настолько огромными, что их приходилось поднимать к моим окнам с помощью машины для ремонта высоковольтных приводов. Но, блин, розы, даже если их тысяча — это просто легкие понты, по сравнению с коробкой ландышей посреди зимы. Эти цветы, могу поспорить, летели ко мне чартерной экспресс-доставкой.