Шипы в сердце. Том первый

И я почти сразу пропадаю, потому что на манекене в центре зала висит моя мечта.

Консультантка сразу это понимает, приглашает примерить.

Накидывает мне на плечи идеально скроенный полушубок из соболя в стиле «автоледи».

У меня даже дыхание сбивается — настолько это…

— Вам очень к лицу, — хвалит девушка-консультант.

Господи, а разве кому-то может не быть к лицу шуба за двадцать тысяч евро?!

Я провожу ладонью по пушистому, густому ворсу — мягкому, тяжёлому, с невероятным шелковым блеском. Черт, как она сидит…

Закатывай губу, Крис. Ты приехала не покупать это, а получить свой законный повод щелкнуть Его Императорство по носу.

Все просто.

Я делаю два фото — одно себя в соболе, другое — ценника на эту «безделушку».

Но на фото у меня до ужаса довольное лицо, и румяные щеки и глаза блестят и… Черт, на мне написано, что эту вещь я хочу.

Что будет в ответ? Авдеев либо скажет «стоп» и тогда его «Старайтесь лучше» будет просто пафосными словами, которые я с удовольствием высмею, либо выкатит условия за свою щедрость. Ну, типа, теперь я должна сосать ему двадцать четыре на семь. И тогда я с чистой совестью еще разок потопчусь по его эго, сказав, что-то типа: «Отсоси себе сам».

Отправляю обе фотографии.

Кручусь перед зеркалом, наслаждаясь последними мгновениями ощущения под пальцами дорогущего меха. Мне было бы гораздо легче, если бы она действительно не сидела так, словно сшита по моей мерке.

Телефон «оживает» достаточно быстро — примерно через минуту.

Хентай:Ок.

Я таращусь на две буквы.

В смысле «ок»?

Вот так просто?

Мы никто друг другу, а он, потратив на меня шестизначный ценник, не против, если я потрачу еще в несколько раз больше?

Я:Вы так легко разбрасываетесь деньгами, Вадим Александрович.

Хентай:Я ими не разбрасываюсь, я ими управляю. И инвестирую. В данном случае — в ваше настроение.

Я:Слишком самоуверенно, Вадим Александрович.

Хентай:Опять слишком очевидно, Барби. Ты же хочешь это? Зачем спрашиваешь?

Я:Любите непослушных женщин?

Хентай:Люблю женщин, которые не спрашивают разрешения.

Переход на «ты» почему-то щекочет между ног.

Господи, это просто переписка, электронные чернила без интонации, без эмоций, но моему телу это «тыканье» кажется очень интимным.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Как вспыхивают уши.

Сдергиваю с себя соболя, бросаю его на руки оторопевшей консультантке. Спрашиваю, где у них туалет, получаю направление, бегу туда и запираюсь изнутри.

Ноги дрожат.

Я злюсь на него за то, что он такой чертовски…

Как подарок под елку.

Но на себя злюсь еще больше, потому что втягиваюсь в это непонятно что между нами.

Очевидно — абсолютно не рабочее.

Смотрю на себя в зеркало — и оттуда на меня смотрит Кристина Таранова, смущенная, растерянная и потерянная.