Шипы в сердце. Том первый

Что дальше? Полет на Луну в компании Илона Маска?

— Если захочешь, Барби, — усмехаюсь, взглядом предлагая ей прыгнуть на пассажирское сиденье.

В супермаркете я беру самую большую тележку. Крис ходит за мной, как тень, все так же молчит, только изредка бросает удивленные взгляды на то, как я методично загружаю тележку продуктами. Стейки, овощи, фрукты, сыры, вино. Потом сворачиваю в детский отдел. Беру несколько упаковок подгузников, несколько пачек влажных салфеток, воду.

Крис останавливается, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Тай, а это… для кого?

— У нас будут гости, Крис, — разглядываю стеллаж с разными детскими приблудами, пытаясь прикинуть, что стоит взять ради перестраховки. Знаю, что Лори точно все предусмотрела — они с Шутовым, насколько я знаю, не первый раз выезжают так далеко вместе с детьми, но на всякий случай. — Завтра утром прилетают крестные Стаськи. Лори с мужем. У них восьмимесячные близняшки. Пусть будет на всякий случай.

Она молчит. Просто стоит и смотрит. Впервые не очень понимаю, о чем думает.

— Надеюсь, ты не против? — Пытаюсь прикинуть, насколько не правильно было не обсудить это заранее. Наверное, нужно было. Все же, привычка быть одному и принимать решения в одно лицо дает о себе знать.

Крис упорно не произносит ни звука. Только разглядывает содержимое корзины с таким видом, словно у меня там арсенал для маленькой войнушки, а не детские принадлежности и продукты. Ну, логично, что ее не радует перспектива провести четыре дня в компании двух незнакомых людей и двух младенцев — ей же всего двадцать пять.

— Крис, слушай… — собираюсь объяснить, что вместе с моими друзьями прилетит их няня, и что, если ей будет не комфортно — она может просто не пересекаться с ними и все. В доме и на территории вокруг него столько места, что можно вообще даже не встречаться.

Но Кристина перебивает.

— Лори… замужем? — Глаза у нее круглые, удивленные.

— Угу, уже два года. — все-таки бросаю в корзину присыпку и детский крем под подгузники. Чувствую, что лыблюсь как дурак, потому что вспоминаю Стаську, когда она еще даже толком ходить не могла, и как почему-то все время смеялась, когда я пытался упаковать ее в подгузник. Облака из присыпки ее тоже страшно веселили.

— А ее дети… — осторожно спрашивает Барби.

— Это их с мужем дети, — стараюсь объяснять спокойнее, хотя, кажется, начинаю понимать, откуда ветер дует. — Я к ним, как ты понимаешь, не могу иметь никакого отношения в принципе.

Вариант о том, чтобы рассказать ей чья Стаська, я пока не рассматриваю даже в теории.

Мне нравится секс с ней, проводить вместе время, как она смеется, как краснеет от мелочей, даже если пять минут назад стонала и клянчила трахнуть ее.