Шипы в сердце. Том первый

Я: Сомневаюсь, потому что у меня по плану еще десерт.

Еще час гуляю по Bergdorf Goodman, ощущая себя Алисой в стране модных чудес. Потом Balenciaga, где консультант с внешностью модели пытается убедить меня, что мне жизненно необходимы кроссовки за две тысячи долларов. Я вежливо отказываюсь, но покупаю у них идеально сидящие джинсы. Заглядываю в бьюти-угол на втором этаже Saks Fifth Avenue. Примеряю ароматы, долго думаю, какой бы он заметил первым — новый пудровый от Chanel или что-то более дерзкое, кожаное, от Tom Ford. Останавливаюсь на последнем. Пусть знает, что я могу быть разной.

Пакеты уже не помещаются в руках, приходится вызывать машину, чтобы вернуться в отель. И еще один забег на пару часов.

Вечером, уже в номере, я фотографирую ему эту огромную, без преувеличения гору — пакеты с одеждой, коробки с обувью, флакончики, маленькие упаковки с разной всячиной. Потом, поддавшись порыву, присылаю просто фото приоткрытых губ, чуть подкрашенных новой помадой, с припиской: «Здесь мог быть Ваш член, Вадим Александрович». Он не отвечает сразу. Я успеваю принять душ, переодеться в один из новых шелковых халатов. Но когда его сообщение наконец приходит — я выдыхаю с облегчением, которого сама от себя не ожидала.

Хентай: Неплохо, Барби. Почти разорила.

Хентай: А вот твои губы чуть не стоили мне испорченной репутации.

Я: Я старалась.

Я: Во сколько будешь? Я закажу ужин в номер.

Хентай: Буду поздно, Барби. Ужинай без меня.

Я обессиленно спускаюсь на пол, на колени. Растекаюсь вокруг разноцветной дорогой мишуры, которая моментально теряет вкус радости и превращается в груду хлама. Я бы все это вернула без сожаления, если бы взамен получила вечер с ним. Можно даже без секса — он же так чертовски устает, мой Хентай. Я бы просто… хотя бы побыла рядом. Чтобы он приехал прямо сейчас, вошел, уставший, снял пиджак и запонки. Чтобы провел рукой по моей спине, когда я подойду, поцеловал в шею, и я смогла бы свернуться калачиком у него на груди, слушая, как бьется его сердце.

Мне хочется выплакать ему все это в длинном-длинном сообщении. Сказать, что плевать я хотела на подарки и цацки.

Но я помню, что поклялась быть послушной куколкой — терпеть и ни о чем не просить. Принимать его целиком — вот с такой жизнью. И тихо радоваться, что в ней вообще есть место для меня — грязной маленькой суки.

Я: Тогда съем что-то жутко дорогое под жутко безвкусную «Красотку» в гордом одиночестве."

"Но никакую «Красотку» я, конечно же, не смотрю. Прячу себя в новом огромном мягком худи с кричащей надписью «AMERICAN LUXURY», которое купила просто потому, что оно показалось забавным и уютным.