Шипы в сердце. Том первый

Тягучая и напряженная.

Он рассматривает меня совершенно не стесняясь. Как лот на аукционе, где мы столкнулись. От этого взгляда хочется съежиться и стать невидимой.

— Хорошо выглядишь, Кристина. Похорошела. Потрахушки с Авдеевым тебе к лицу.

Его намеренное уничижительное «потрахушки» заставляет до боли сжать челюсти.

Ну вот, первый звоночек. Игры в милого старого крестного закончились, наступило серьезных разговоров, даже если на первый взгляд вопрос звучит невинно и как будто без подвоха. Ну правильно и логично, что мужчины с определенным статусом на закрытые мероприятия водят не абы кого попало, а своих красивых куколок.

— Слышал, ты у него работаешь, — прицельно бьет Гельдман. — Ну и как тебе?

«Слышал» для таких людей — это просто курам на смех. Он точно прицельно наводил справки. Как? Вопрос на миллион.

— Обычная работа, Лев Борисович. — Нарочно говорю с ним по имени отчеству. — Цифры, отчеты. Ничего особенного.

— Ну да, ну да, — он кивает, делая вид, что верит. — Вадик всегда умел подбирать… ценные кадры. Особенно женского пола.

Приносят напитки. Делаю несколько жадных глотков, потому что горло пересохло, будто я пешком шла через пустыню.

— Я не совсем понимаю, зачем вы хотели меня видеть, — решаю взять быка за рога. Терять мне все равно нечего. Ну, почти.

— Как это зачем, Крисочка? — Гельдман мастерски изображает искренность. — Соскучился. Давно не виделись. Ты ведь ко мне после смерти отца так ни разу и не заехала. Пропала совсем, забыла, что я же тебя еще вот с такого помню. Нехорошо, крестница. Не по-родственному.

От упоминания отца внутри все сжимается.

Особенно — от контекста.

Потому что на его похоронах Гельдмана не было. Вообще никого не было, кроме меня и моих соплей. И мачехи, которая свалила, как только гроб опустили в яму.

— У меня было много… дел, Лев Борисович. — «Пыталась выжить и не сдохнуть от голода», — добавляю про себя.

— Верю, — он отпивает коньяк, смакуя. — Особенно в последнее время. Дела, связанные с Авдеевым, они такие… затягивающие. Он вообще человек увлекающийся. И увлекающий.

Он даже не скрывает, что просто водит меня как овцу на поводке. Ходит вокруг да около, щупая и нагнетая. Хочет довести до точки кипения, чтобы я на нервах начала нести что попало?

— Лев Борисович, давайте не будем тратить время друг друга. — Иду на опережение, все еще немного наивно веря, что это просто болтовня. — У вас ко мне какое-то конкретное дело? Потому что если это просто светская беседа о моей неблагодарности как крестницы…"

"Он машет рукой, прерывая мой монолог.

— А ты нетерпеливая. Вся в отца. Сергей тоже не любил долгих прелюдий. Сразу к делу.

Гельдман наклоняется вперед, без прелюдии вторгается в воздух, которым я дышу, и даже стоящий между нами стол не сильно помогает.