Шипы в сердце. Том первый

— Я думал, ты уже переключила на что-то ванильное, — издевается, подтягивая меня еще чуть ближе, чтобы теперь я лежала на его груди как на удобном кресле.

— У меня только что секс был, как в порноролике. Какая ваниль, Тай? — Придаю своему голосу нотки святого негодования.

Забираю у него сок, потому что лежать вот так чертовски удобно, а тянуться за своим стаканом жутко далеко, как будто в соседнюю галактику. И чтобы устроиться поудобнее, трусь задницей. Прекрасно понимая, как и где именно.

Он становится твердым за считаные секунды.

Я всхлипываю, потому что плед падает на пол, уступая напору его руки, обхватывающей мою грудь. Перекатывает «штангу» пальцами, снова не сильно оттягивая.

— Понравилась игрушка? — мурлычу, хотя это снова больше похоже на стон похотливой сучки.

— Просто теряю от нее голову, Барби.

— Какая неприкрытая лесть, Вадим Александрович, — ставлю бокал подальше, разворачиваюсь к нему лицом и поднимаюсь на коленях, чтобы грудь была как раз на уровне его глаз.

— Какая охуенная грудь, Кристина Сергеевна, — чуть хрипловато отвечает он.

И приподнимает бедра, помогая мне стащить с него штаны.

— Я думала, второй раунд не раньше титров, — прикусываю его шею, пока Тай раскатывает презерватив.

— После титров будет третий, коза. Не недооценивай старших.

Глава двадцать вторая: Барби

Мои глаза открываются, когда на часах почти восемь утра.

На соседней подушке пусто, я лежу посреди огромной — впервые вообще такую вижу — кровати в позе морской звезды: раскинув руки и ноги, с запутавшимся в одеяле ногами и ощущениям тянущей боли между ног."

"Переворачиваюсь на спину, подтаскиваю подушку к груди и растекаюсь по ней в позе счастливого морского котика. За окном пасмурно и густой ленивый снег хлопьями.

Про третий раунд Авдеев вчера сказал не шутки ради. Но забыл упомянуть четвертый, который устроил мне в душе. И у этой тестостероновой машины сил в запасе было еще достаточно, просто я вырубилась, как только он уложил меня в постель. Реально, последнее, что осталось в памяти перед сном — его удобная грудь, на которой я распласталась маленьким оладушком.

Я не люблю спать в незнакомых местах, потому что не могу толком расслабиться. В основном просто ворочаюсь с боку на бок и жду, когда наступит утро, начнет ходить транспорт и можно будет свинтить.

С Вадимом я ни разу не проснулась.

Хотя чувствовала сквозь сон, как он забросил на меня руку, и какой приятной была ее тяжесть. Затуманенной множественными оргазмами голове даже казалось, что так я в максимальной безопасности.

Слава богу, утром мой мозг снова в голове, а не между ног.

Я спускаю ноги на пол, жмурюсь — теплый, блин. С подогревом. Дорого-богато, помним-помним. Осматриваюсь. Моя сумка лежит на софе возле кровати.