Сердце просит счастья

Как мы будем в них играть?

– Это очень просто, – заверила его Сабрина. – Я загадываю какое-нибудь слово и даю его толкование, а ты должен отгадать, какое слово загадано. Потом меняемся: ты загадываешь, а я отгадываю. Ну например: как называется состязание ковбоев?

– Родео, – ответил Джерри.

– Вот видишь, ты отгадал, значит, следующее слово загадываешь ты. И самое главное. За неотгаданное слово полагается платить штраф.

– Какой штраф?

– Какой угодно. Например, поцелуй.

Джерри встрепенулся.

– О, эта твоя идея поиграть в слова положительно начинает мне нравиться. Итак, моя очередь?

– Да, давай.

Джерри на несколько минут задумался, затем с возгласом объявил:

– Боязнь закрытого пространства.

– Агорофобия, – ответила Сабрина.

Он победоносно улыбнулся.

– Не угадала. Агорофобия – это боязнь открытого пространства. А закрытого – клаустрофобия. За тобой поцелуй, красавица. – Он придвинулся ближе к ней и стал водить ладонью по ее обнаженной руке, отчего у нее по коже моментально забегали мурашки. – Отдашь должок сейчас или потом все сразу?

Она улыбнулась.

– На твой выбор.

– Что ж, я предпочитаю получить все сразу – и сполна. Давай теперь свое слово.

– Прекрасно. Продолжим тему фобий. Страх перед сельскохозяйственными работами.

– Агрофобия? – не задумываясь ответил Джерри и снова расплылся в торжествующей улыбке. – Один – ноль в мою пользу, мисс Редакторша. – Он прижался к ней всем телом и прошептал горячо, прямо в ухо, ладонью гладя спину: – А что будет, если я выиграю? Какую награду я получу?"

"Сабрина засмеялась от удовольствия, глядя в его потемневшие от желания глаза. Он был таким теплым, таким готовым любить ее. Тая от его ласк, она услышала свой собственный вздох полной капитуляции.

Но не успела она ответить, как его рот нашел ее рот, трогая его языком, соблазняя, дразня и привлекая снова. Наконец, слегка отстранившись, он настойчиво прошептал:

– Итак, мисс Хортон, что же будет мне наградой?

– Угадай, – выдохнула она за мгновение до того, как их губы и тела слились.

– Пока, мам! – Джерри отложил телефон и поцеловал в макушку Сабрину, которая лежала рядом, прижавшись к нему. – Тебе надо было поздороваться с ней.

– В таком виде? – Она рассмеялась. Его пижамные брюки скрывали нижнюю часть ее тела, тогда как верхняя оставалась обнаженной, как у таитянок с полотен Гогена. – Я не могла разговаривать с твоей мамой таким образом одетой.

– Так ведь она не узнала бы.

– Мамы всегда все знают.

Джерри засмеялся, а Сабрина приложила ухо к его груди и удовлетворенно вздохнула. Ей так нравилось слушать его голос.

– Мне кажется, вы с твоей матерью очень близки.

– Да. Впрочем, и с отцом тоже. Они всегда были моей тихой гаванью, в которую я мог завернуть после бурного житейского моря.