Сердце полемарха

Их там было аж пять, гораздо больше, чем в других комнатах дома, поэтому дневного света вполне хватало для работы.

- Итак, я ухожу в храм. Ты сиди здесь, займись той рабыней, что без языка осталась. Пусть он у неё отрастёт, ха! - вдруг хохотнул он, - если у тебя получится, то какие возможности, просто невероятные открываются для людей с отсутствующими конечностями!

Его задор меня напугал, но что-либо сказать я не успела.

- Пойду сначала в храм. Уверен с этим, - он взял со стола жестянку с дырочкой, - у меня всё получится. Ах, да, последую твоему совету, зарисую этих простейших... м-да, обязательно, так и поступлю... немедленно. Потом в храм, - он бубнил, перескакивая с мысли на мысль, человек явно был перевозбуждён предстоящими событиями, - потом к этнарху Менедему. Расскажу ему о тебе, - на секунду его взгляд остановился на моём лице, - не волнуйся, я буду на твоей стороне, но правитель должен знать о том, что у него под крышей живёт одарённая с третьим доро...

Иринеос шагнул к двери, ускоряясь.

- Иди к себе, - обернувшись, приказал он, и вышел из лабораторной.

В коридоре, подпирая стену, стояла Агата, помощника старика-лекаря уже не было.

- Пойдём, Агата, - обратилась я к ней, - думаю, Поликсена где-то неподалёку от моей комнаты, вроде как сегодня они хотели там убраться, вымыть полы, стены, - говорила я, а сама думала над словами лекаря, а потом мысли плавно перетекли к предстоящей работе над восстановлением языка у Полли.

А вечером, когда отпустила Поликсену отдыхать, в моей комнате появился помощник Иринеоса – Асэ.

- Госпожа, - поклонился он, - вас зовёт к себе великий этнарх Менедем!

Ну вот, сейчас я узнаю, что мне уготовано в ближайшем будущем. Лишь бы в клетку не посадили. Из неё сбежать будет гораздо сложнее.

Глава 30

В покои этнарха я вошла одна, Агата и помощник гиатроса Иринеоса остались ждать в коридоре.

Менедем сидел на широком стуле, на соседнем расположился гиатрос Иринеос.

Мой начальник переоделся в белую тунику до пят, крупная золотая бляшка красиво блестела на правом плече. Бородка гиатроса в это раз не торчала в разные стороны, а была заплетена в тугую косичку. И вообще Иринеос имел вид гордый, преисполненный собственной значимости.

А ещё он как будто бы помолодел. Нет, точно помолодел! Сбросил около двух десятков лет. И теперь выглядел не как старик восьмидесяти восьми, а как мужчина около семидесяти и то с натяжкой.

В общем я тут же подумала, что всё у него получилось. И оказалась права.

- Аглая, Великий Отец Асклепий наделил меня силой исцелять наложением рук, - торжественно произнёс старик, сверкнув хитрыми умными глазами. - А ещё я рассказал нашему великому правителю этнарху Менедему о твоих способностях."

"- Да, - величественно кивнув тремя подбородками, согласился с ним Менедем.