Сердце полемарха

Только откуда её ждать?

- Получается, она видела будущее? - благоговейно уставившись на алтарь, спросил Иринеос.

- Скорее всего, Боги послали нам знак, чтобы мы были готовы. Я сообщу об этом, кому следует. Такие знаки игнорировать никак нельзя. Аглая, - обратился он ко мне, - ты из какого государства к нам попала?

- Я не помню, - спокойно ответила, - меня сильно приложили по голове. Часть воспоминаний, словно в тумане."

"- Амнисия (αμνησία - амнезия), - понимающе кивнул он, - придёт время, и ты всё вспомнишь. В теле человека заключена неизведанная, полная тайн субстанция, жидкости сплетаются, смешиваются, а человек, вмешиваясь в эти процессы, сбивает ритмы и начинает хворать. Например, чрезмерное возлияние любой жидкости, кроме воды, может привести к боли в животе, или если съел человек что-то прогнившее, то уж и не встанет с отхожего места многие дни... Необходимо, чтобы всё существовало в равновесии, тогда и болеть станем реже...

Я слушала его пространные рассуждения и сначала решила, что он несёт полную чушь, но чем дальше, тем яснее понимала: что-то в его словах есть, какое-то здравое ядро.

- Аглая, что я тебе только что поведал? - вдруг посмотрел он на меня своими серыми глазами.

- Вы говорите о крови, анотатос гиатрос Парис, текущей по венам, о чревоугодии и отравлениях плохой, гнилой едой, что может навредить организму, вплоть до смертельного исхода, - ответила я равнодушно.

Как переглянулись лекари заметила, но продолжала сохранять печать спокойствия на лице.

- Какие интересные понятия ты используешь, однако ж, - покачал головой Парис. - Ты видела будущее, почему именно на тебя снизошло озарение - мне пока непонятно, но, думаю, ответы когда-нибудь будут получены. Пойдём. Я ещё не совершал обход больных в гинекее. Ночь они провели в абатоне[14] и видели сны, следует их послушать, чтобы назначить полезное их телам и душам лечение. Интересно, будут ли сегодня исцелённые богинями[15]?

Мужчина резко развернулся и, заложив руки за спину, размеренно зашагал по дорожке, ведущей в левую часть здания. Рядом с ним пристроился гиатрос Иринеос, а я, вернув капюшон на место, кинула ещё один алчущий взгляд на алтарь Асклепия, и не удержалась, рука сама собой потянулась к камню.

И ничего сверхъестественного не произошло.

Шершавая поверхность алтаря; необычно тёплая, и на этом всё.

Разочарованно вздохнула, но не стала больше задерживаться и, оглядевшись, поспешила следом за целителями.

— А с чего ты решил, что у нее первая ступень? - услышала я, догнав местных целителей.

Ушки мгновенно напрягались: вот оно, то о чем напрямую я еще не успела спросить у своего нового начальника.

— Она зашила порез на голове рабыни и рана не загноилась, - принялся отвечать Иринеос, - взрезала живот наложнице-роженице и снова зашила всё нитками.