Сердце полемарха

На его довольно обширной верхней площади стоит цитадель Афин – Акрополь. Отсюда его пока не видно, сейчас выедем на открытую площадку, заметишь. На запад от Акрополя поднимается скалистый холм Ареопага; на восточной окраине этой скалы под открытым небом собирается афинский трибунал, именем которого она и именуется, а под обрывом её восточной окраины, в скалистой ложбине между холмом Ареопага и Акрополем, стоит храм Эвменид, - устало откинувшись на трясущийся бортик, араб прикрыл веки и пробормотал, - Аглая, зачем тебе всё это знать? Жизнь рабов коротка и весьма неприятна. Не думай, что будучи наложницей, тебе всё будет мягко и гладко.

- Я и не думала, - обидно было, что он меня принял за легкомысленную особу, которая не понимает, в какой ситуации оказалась.

- Ничего ты не понимаешь, - покачал он головой, и смолк, явно не желая развивать эту тему.

А мне стало грустно: ведь действительно - всё вокруг настоящее, и эти люди вовсе не актёры, эти стены - не декорации. И пиратский корабль - весьма неприятное место. Неужели выбравшись из вонючего трюма я настолько потеряла голову от мнимой свободы, что забыла, в какое опасное время попала?

У меня новое тело, и оно не привито ни от чего, здесь нет антибиотиков, нет привычных мне лекарств и инструментов, нет банально йода и бинтов. Здесь ничего нет!

На мгновение меня охватила паника, которую с трудом, но удалось подавить. Взяв себя в руки и не дав себе расклеиться, я подумала, что не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. У меня нет амнезии, все знания, накопленные человечеством за многие столетия, со мной. Правда, в общем виде, исключая медицинские, но и что-то несложное я тоже могу «придумать». Например, велосипед. И не смешно, вот ни разу! Любой способ выживания в этих условиях для меня будет приемлем.

Наша телега дотелепалась, иного слова и не подобрать, до высокой каменной ограды и остановилась у плотно закрытых ворот.

Пират перекинулся парой слов с угрюмыми стражами и наш транспорт пропустили внутрь. Двухэтажное, сложенное из светлого камня здание, часть которого виднелась над забором пару минут назад, теперь предстало передо мной в своей полной и безоговорочной красоте.

Привычных окон не было. Я не знаю откуда взялось знание, но в голове всплыла подсказка- свет в древнегреческие жилища попадал из перистиля через дверные проемы (прим. автора перисти́ль — окружённое колоннами пространство. В античной архитектуре — прямоугольные в плане двор, сад или площадь, окружённые со всех четырёх сторон крытой колоннадой или отдельными портиками).

Весь внутренний двор был вымощен мраморными плитами, отполированными до блеска десятками ног жителей усадьбы. За домом возвышались деревья, склоняясь кронами во двор.