Сердце под прицелом

Но все же… Зачем-то пытался объяснить свою позицию.

Хоть Руслан и неправильно понял, из-за чего меня снова замкнуло.

Слава Богу, что не понял!

В груди защемило с такой силой, что вдруг подумалось странное: обними он сейчас, не оттолкнула бы.

Господи…

Не было никакого смысла во всех чувствах, что я рядом с ним испытывала. Я же это осознавала! Но никак не могла их преодолеть.

– Ну ты что?.. Не надо… Не объясняй… – выдала отрывисто и шумно. Бросившись к Севе, вернулась к сборам. Пальцы дрожали, но я делала вид, что просто спешу. – Я все понимаю.

– Что тогда? – спросил Руслан чуть хрипло. – Говори, как есть.

И меня снова накрыло: за ребрами – искрами, а по плечам и спине – мурашками.

– Ничего… Правда… Просто не высыпаюсь сейчас…

Руки продолжали суету – натянула на сына кофточку, поправила воротник, застегнула все кнопки. А сердце стучало где угодно, но не там, где ему положено быть – в горле, в висках, в злополучном животе, а там ведь и без того безумие творилось. С каждым выданным ударом волнение разносило дальше – то ли вибрациями, то ли эхом, то ли даже током.

– Вернемся, ляжешь, – решил Чернов. – Я побуду с Севой.

Не собиралась так делать. Работы много. Да и уснуть не усну. Но не спорила с ним, лишь бы уже свернуть этот неудобный разговор.

Глава 26. Все это было

Из дома выходили, действуя, как и во всем, слаженно. Обмениваясь одними только взглядами, без слов решали бытовые задачи. Я подержала Севу, пока Руслан натянул кроссовки и накинул кожанку. Он, забрав сына, задержался у двери, пока обувалась и одевалась я.

Когда я схватила сумку с документами и детскими вещами, опять переглянулись. Ничего не забыли? Вместе решили, что взяли все необходимое. Вышли.

Я закрывала квартиру на ключ. Чернов, опять же посматривая в мою сторону, вызывал лифт.

Ехали молча, глядя, как Сева с неутихающим интересом рассматривает движущуюся кабину.

– Внимание, опергруппа на месте. Ответственный командир «Добрыня». Лифт под контролем, – выдал Руслан с юмором, но с тем серьезным лицом и тем суровым голосом, от которых я моментально покрылась мурашками, представляя его самого на задании.

Посмотрел на меня после Севы, как мне показалось, рассчитывая на какой-то отклик с моей стороны. Но я не смогла даже улыбнуться. Сердце снова забилось тяжело и болезненно, разгоняя по телу какие-то партизанские сигналы – зашифрованные, но безумно тревожные.

Чернов двинул челюстями и застыл, будто окаменел на плацу.

А я вдруг поймала мысль, от которой внутри перекосило: как же сильно мне будет не хватать его после развода. Не понимала, когда успела так крепко к нему прикипеть. Но уже чувствовала – очень больно будет отрывать. Слишком глубоко вросли эти корни.

Едва вышли на улицу, Севушка поморщился на солнце.