Сердце под прицелом

– Обалдеть… Вот это метод… Гулил, слышал? Это первый раз!

– Ну так… Подпевал же.

Она, сверкнув глазами, улыбнулась.

– Клади, – шепнув, кивнула на кроватку.

И тихо вышла.

Я не положил. Замер. Потому что улыбка эта вынесла мощнее, чем все, что было до нее.

Глава 18. Море волнуется три

– Встречай гостей, Людмила! Сейчас все будет! И провизия, и помощь, и матерая соляга! – прогремел Женька с ухмылкой, едва я открыла дверь.

– Доброе утро, – улыбнулась я.

Мама заскочила первой. Расцеловала в обе щеки. Обняла так крепко, что хрустнули кости и сжалось нутро. А после, отодвинув на расстояние вытянутых рук, критически осмотрела.

– Худющая – страх! – вынесла свой бесцеремонный вердикт.

– Мам… – выдохнула я, мгновенно перестав по ней скучать.

– Что? – уперев руки в бока, явно приготовилась отстаивать свое мнение.

– Да входи уже… – махнула, пропуская.

Женька ввалился, едва в прихожей освободилось место для него и десятка баулов.

– Что ты опять навезла? – крикнула я в сторону ванной, где мама мыла с дороги руки. – Я же просила…

– Все, что было, то и навезла! – пропела она, просачиваясь мимо нас в спальню. – Сладулик… Бабулин лучший пирожок… – заворковала спустя секунду.

– Мам, ну он же спит! – возмутилась я.

– Уже нет, – выдала та не менее радостно.

И что ты ей сделаешь?

Поджав губы, вернулась к Косыгину.

– Спасибо, что встретил, Жень… Я, честно, не думала, что она снова столько сумок притарабанит…

– Да ладно, – хмыкнул, оглядывая весь этот гуманитарный груз. – Не пешком же пер! Покормишь, и будем в расчете.

– Конечно. Раздевайся, проходи.

Косыгин в еще более широкой улыбке расплылся. Мигом сбросил куртку, стянул ботинки, пнул их ногой к полке и уверенно шагнул вглубь квартиры.

Только успела закрыть дверь, он уже из кухни кричал:

– Рус до восьми сегодня?

Одно упоминание Чернова, и по телу резко побежала дрожь. На затылок надавило, словно агрессивным солнцем пригрело. Потяжелело в груди.

– Вроде да… – толкнула глухо, машинально растирая ладонями озябшие плечи. Прочистив горло, по стандарту добавила: – Если обойдется без экстренных вызовов.

– Эт понятно, – отбил Женя.

Едва я вошла в кухню, заострил на мне внимание. Не улыбался больше, просто изучал. Слишком долго изучал.

Я сдвинула брови.

– Что высматриваешь?

– Да так… – протянул тихо, не отводя глаз. – Никак не привыкну, что ты снова без живота.

Моргнула, не сразу сообразив, что он подразумевал… А когда сообразила, вспыхнула.

– Обычно так после родов и бывает, Жень, – засмеялась смущенно. – Живот пропадает.

Он кивнул и приподнял губы в улыбке.

– Ну да… – проговорил медленно, скользя по мне очередным оценивающим взглядом. – Не подумай… Ничего плохого не имел в виду… Ты и с животом была самой красивой девчонкой в академии.