Сердце под прицелом

Холодная, покрытая скрипучими песчинками и плотными мурашками кожа быстро нагрелась от нервного жара. Особенно горячими стали соски. Сжал их, заставляя ее тело рассыпаться в острой дрожи.

Внутри меня тоже загудело. Жестче всего в паху. Был без трусов под армейскими штанами, так что загремел хуй как погремуха. Дал ему полную свободу, спешно выдергивая пуговицы из петлиц и стаскивая брюки вниз. Отстранился, чтобы натянуть презерватив.

Библиотека, увидев член, задохнулась.

Ясен пень. Кто бы еще додумался ей его показать?

– Ты не против? – спросил, прежде чем раскатывать.

Ее глаза расширились, грозясь вылезти из орбит. Припухшие губы задрожали. Сказать что-то она вряд ли смогла бы. Но головой замотала.

Не против."

"Я надел резинку. Скользнул ладонями по гладким бедрам. Распустил на трусах Ильиной веревки. Она как-то суматошно заметалась. Прижал покрепче. Понял, что сухая совсем. Пришлось еще целовать. Библиотека неуклюже отвечала, рвано дышала, непрерывно дрожала, но меня все равно вставляло, будто высадил еще бутылку. Да и ей по итогу понравилось – завитки стали влажными.

Порвал одним толчком, хоть поза и считалась не самой удачной для первого раза. Ильина не кричала, не дергалась, но боль ее ощутил всем нутром. Судя по всему, из-за того, что она уткнулась мне в шею, вся сжалась, загорелась, будто в лихорадке, и судорожно стиснула мой член.

Замер, натужно дыша.

Выждал не меньше тридцати секунд. Вечность, если считать по задержке на детонацию РГД-шки. Это, блядь, десять гранатных взрывов.

Котел за грудиной вскипел. Выдаваемая летящим под откос сердцем кровь сгустилась, превратившись вдруг в гребаное машинное масло. Разгромив вены, подняла давление и пульс до значений, с которыми не берут в космонавты.

Стреляющие по телу судороги сдавили горло.

Начал двигаться, чтобы не разнесло. Толчки были рваными, как очередь из ПКМ. Отдавались жесткими ударами в паху. Член вибрировал, как перфоратор. Узел в животе задрожал, готовясь лопнуть.

Губы дрогнувшей в один момент Библиотеки влажно мазнули меня по ключице, и липкий жар вдруг сменился провалом под лед.

Оглушающим. Пронзительным. Разрывающим.

‍Хлесткий разряд, вспышки по нервным точкам, и тело свело бешеными судорогами удовольствия. Выброс выжег изнутри – яйца, пах, живот, поясницу, семенной канал. Член сжало пульсацией и замотало внутри Библиотеки, как коленвал на предельных оборотах. Выстреливал и выстреливал, будто я неделю не кончал.

Долго, ясное дело, не кис. Едва услышал сквозь грохот в висках собственный тяжелый выдох, подался назад. Внутреннюю поверхность бедер еще било дрожью, когда вынул. Точно так же без проволочек, сцепив зубы, стянул с члена презерватив.

Тот был в крови. Как и бедра Ильиной.